Спасибо, что ушла

Носил с удовольствием. А сейчас, спустя годы – вроде и то же удобство при носке, и не полиняла, а радости от нее уже никакой. И в то же время выбросить жалко – хорошая вещь. Так и носишь ее иногда, просто по привычке, но от этого не становится легче, а, наоборот, все хуже и хуже. Не слишком сложный пример?

– Прекрасно вас понимаю, – кивнула Светлана. – Даже могу похвалить, что вы так спокойно говорите о своей нелюбви к жизни.

– Спасибо, конечно, но иначе бы и не сказал, – я слегка пожал плечами. – Да и чего не быть спокойным.

Хуже ведь уже быть не может, так чего париться, в самом деле.

– Но я все же рискну утверждать, что ваше спокойствие только внешнее, напускное, – продолжила Светлана и сочувственно улыбнулась. – А внутри… происходит нешуточная борьба.

– С чего вы взяли? – я неосознанно дернулся в кресле, но вновь откинулся на спинку. – Разве не видно, что я даже улыбаюсь.

– Это же элементарно. Если бы вы были действительно спокойны по этому поводу, то считали ваше состояние нормой.

А если бы это для вас было нормой, то не сидели бы сейчас вкресле напротив. Тяжелую внутреннюю борьбу не скрыть ни за какими улыбками.

Я лишь едко ухмыльнулся и решил проигнорировать эту реплику. Отхлебнул чаю, откинулся в кресло и с откровенно наигранным интересом посмотрел на психолога, насмешливо вскинув брови. Происходящее уже наводило откровенную скуку – а ведь только начало разговора.

– Но все же, вы абсолютно уверены, что происходящее вас совершенно не беспокоит? – психолог буквально отчеканила каждое слово с максимальным выражением.

– Я хочу быть абсолютно спокойным по поводу своей жизни, – кивнул я настороженно.

– Хотите, – эхом повторила Светлана и продолжила мягким, но настойчивым голосом. – Но всегда ли можете это контролировать? Здесь вы можете быть максимально честны и откровенны, помните. Я чувствую и понимаю ваше недоверие. Вы замыкаетесь, хотя пришли за помощью, разве нет? Поэтому позвольте мне помочь. Дайте шанс самому себе.

Я минуту буравил психолога недоверчивым взглядом. И боролся со стремлением встать и уйти. Но крохотная частица мозга нервно пульсировала, призывая засунуть в задницу гордость и сомнения – да и выговориться, наконец, как следует. «Сними уже свой панцирь хотя бы на этот час, а то смотри – он уже плечи натер до кровавых мозолей» – твердило подсознание. Хорошо-хорошо, только заткнись, пожалуйста.

– Конечно, нет, не спокойно, – вздохнул я напряженно.