Маленькое начало большой жизни. Устами младенца

Ошарашенный этим открытием, я даже перестал есть. Неужели мама тоже может плакать? Не может быть, что она также чувствует боль! Я же был уверен, что она всесильна, как Богиня. Глядя на нее или папу, я всегда думал, что у взрослых нет проблем, что они могущественны и им чужды мои горести. Оказалось, я ошибался. И тому доказательством была, плачущая от боли, мама.

Я стал присматриваться, как она плачет: тихо, с достоинством, искренне, стараясь не беспокоить никого своей болью. Она терпела боль! Странно, но она же женщина.

Терпеть должны мужчины, она сама мне так говорила.

Вот, еще одна слеза упала мне на щеку. Мне захотелось обнять и защитить маму. Утешить ее, сказать, что я ее люблю. Но я был беспомощен. Я даже не смог дотронуться до нее своей рукой – она предательски болталась из стороны в сторону, как будто назло, не касаясь мамы. Раздосадованный своим бессилием я решил, что впредь, когда подрасту, буду всегда защищать свою любимую маму.

Привет из далекого прошлого

Я постепенно узнаю своих родственников.

У меня, оказывается, есть прабабушка. Сегодня она приезжала меня навестить. Мне она очень понравилась. Она много носила меня на руках и рассказывала интересные истории. От нее пахло пирогами. Мне с ней очень спокойно. Я даже не побоялся заснуть в ее объятьях. Мне захотелось, чтоб она приезжала чаще.

Правда они с мамой решили испытать марлевые подгузники, так как прабабушка сказала, что одноразовые вредны для меня. Мне было интересно поэкспериментировать.

Я с интересом наблюдал, как мне подкладывают, сложенную треугольником марлю под ягодицы, переплетают ее концы спереди и закрепляют их. Правда потом их действия мне пришлись не по душе. Бабуля меня запеленала.

Я ненавижу тесноты и скованности. Но бабушка сказала, что так делали раньше со всеми детьми. Кошмар! Как же, наверное, им было ужасно. Я начал было протестовать, я хотел, чтоб меня освободили, но прабабушка нежно стала меня уговаривать не кричать. Зачарованный ее теплым голосом я решил не поднимать шум.

В конце концов, немного можно и потерпеть.

Прошло минут десять, и я обмочился – обычное дело. Но дальше все пошло не так как обычно. Влага никуда не уходила. Я ждал ощущения сухости, но оно не наступало. Марля прилипла ко мне. Она была влажной, тяжелой, теплой и неприятной. Ну, тут уж я не стерпел и расплакался. Меня поняли и мокрую пеленку сняли.

Правда потом они одели мне новую марлю и снова запеленали.