Обнуление. Сборник

От твоей сигареты пожар плюёт зноем,

Я бегу потушить и нечаянно подливаю бензина.

Друг другу

Тишину на этой кухне можно рубить с плеча,

отталкивать руками, как плотную воду.

Прикрывающие спины друг другу

от бед, как от ножа,

мы можем рассориться в прах из-за банальной

посуды,

из-за фильма, книги и разных взглядов

на Будду.

Так странно: мы целуем нежно друг другу глаза

и вгрызаемся же в глотки друг другу…

Шарманка из правил

И мы оба знаем,

что Вселенная крутит шарманку из правил:

в любви чёткий план необходим.

Писать – три раза в неделю,

видеться – только один.

Но к чёрту все грамоты и весь расчётливый мир!

Какая логика, если он мной безумно любим?

Мы оба знаем,

что вес слов – тяжелее камня,

что фраза – не маленький воробей.

Но я заглядываю в зрачки глаз самых главных,

И повторяю «люблю» твёрже всё и сильней!

Пусть это опасно, как в аду десятки чертей.

И мы оба знаем,

что на небе кто-то перевернул часы,

что нам отпущен какой-то ничтожный срок.

…Я ставлю чувства свои на весы,

целюсь в разум и спускаю курок.

Оригами

Кто-то до предела выкрутил громкость,

Я надрывно кричу, но не слышно ни звука.

Я помогаю себе жестами, выламываю руки,

Но получается трагисмешно,

Как у сельского комика пантомима глупая.

Я хватаю воздух: не по-майски за окном горячо,

Пересохшие губы открываются жутко.

Мне кажется, вокруг меня стеною стекло,

А я за ним – брошенная кукла.

Не тряпичная, не плюшевая, не пластмассовая.

А из когда-то белой бумаги,

Японская оригами.

На эту игрушку никто и не обращает внимания.

Похожа на лягушку,

Которая надета на пальцы

И рот открывает.

Все в детстве в такую играли.

Вот и он потешился, руки размял,

И теперь новой купил бумаги.

Наизусть

Ты не дотрагиваешься до него,

Но пальцы знают каждую пору,

Как любимое стихотворение.

И тебе не нужно точек опоры,

Чтобы ощутить подушечками его настроение,

И скрытое изящно волнение.

Чтобы оскорбить его кожу излишним прикосновением.

Памяти тела не требуются подтверждения.

Ты тянешь к нему вместо рук зрачки.

Гладишь ими его заросшие скулы…

Дотрагиваешься до скрытой под майкой груди…

Остаёшься на ней медлительным поцелуем.

Между вами метр почти,

Толпа заходится шумом,

Руки к холодным поручням приросли,

Вы не сказали и слова друг другу,

Но в этих ласках излишни губы.