Микеланджело из Мологи

Тимофей Кириллович поднялся из-за стола, перекрестил Анатолия правой рукой и уже набрал в грудь воздух, чтобы на едином дыхании развернуть перед молодым художником взлелеянную бессонной ночью идею, осуществление которой приведет к спасению Мологи, как вдруг дверь мансарды тихонько скрипнула, и на пороге появилась девочка лет тринадцати в легком ситцевом платье бледно-палевого цвета, украшенном двумя приколотыми к левому плечу ромашками. Склонив голову набок так, что рассыпавшиеся кашта¬новые волосы, упав на грудь, закрыли половину лица, она молча остановилась в дверном проеме.

– Тебе чего? – спросил Тимофей Кириллович.

– А я все слышала, – сказала прелестная незнакомка и, откинув волосы с лица, посмотрела на Летягина широко открытыми зелены¬ми глазами.

– Что все?

– Как вы про Сталина говорили. Я сначала постояла немного на лестнице, послушала, а потом вошла.

– Это Анастасия, дочь Надежды Воглиной, – пояснил Анато¬лий. – Она каждый день приходит смотреть, как я работаю.

– Вы меня не прогоните? – спросила девочка.

Летягин вопросительно посмотрел на Анатолия. Тот пожал в ответ плечами, потом, переведя взгляд на девочку и увидев ее умоляющие о доверии глаза, заметил:

– Она добрая, умная… – сделал паузу, как бы спрашивая сам себя, так ли это, и, утвердившись, добавил: – Она умеет хранить чужие тайны.

Тимофей Кириллович помедлил в нерешительности, но так и не определившись, что делать в сложившейся ситуации, с трудом развернул свое грузное туловище в тесноте мансарды и направился к выходу.

– Постойте! – крикнул Анатолий, тоже поднимаясь из-за стола. – Что же должно выйти из того, что я верю в гениальность товарища Сталина?

– Как что? – удивился Тимофей Кириллович, обернувшись назад. – Разве тебе непонятно, о чем мы тут битых три часа рассуждали?

– Не совсем…

– Я старался – мыслил, рассуждал, объяснял…

– Ну, я понял.

– Сталин не Бог, но если в его теле живет душа, то, увидев красоту Афанасьевского монастыря, Иловны, зелень заливных лугов, глаза и лица мологжан, вот эту маленькую Анастасию – Летягин показал пальцем на прижавшуюся к стене мансарды девочку, – он в сердце ощутит свое внутреннее единство с прошлым, настоящим и будущим нашего края.