Микеланджело из Мологи

Одновременно из Москвы пришло письмо от Павлика Деволантова, знакомого Анатолия, с которым они вместе поступали в Институт пролетарского изобразительного искусства и, недовольные царившими там порядками[16 - В 1929—1931 годах институт возглавлял Ф. А. Маслов, решивший «расчистить площадку» для нового советского искусства. От преподавательской работы были отстранены 25 профессоров, в том числе крупные художники. Была уничтожена уникальная коллекция слепков с образцов античной скульптуры, тщательно собиравшаяся академией на протяжении 150 лет (студенты просто выбрасывали слепки из окон Академии художеств).

Панно кисти Н. К. Рериха по указанию ректора разрезали на куски и использовали в качестве холста для работ учащихся. За бесчинства в Академии художеств Ф. А. Маслов был отдан под суд, но, учитывая чистосердечность его революционных порывов, оправдан и уже в июле 1932 года утвержден на должность заместителя заведующего сектором искусств Наркомпроса.], вместе через полгода бросили учебу. В ответ на просьбу Анатолия Павлик сообщал, что с удовольствием, без каких-либо условий, примет друга в своей комнате на любой сколь угодно длительный срок.

– Я знал, что Пашка не откажет, – удовлетворенно произнес Анатолий, прочитав письмо, и вопросительно посмотрел на Летягина.

К сожалению, старые знакомые Тимофея Кирилловича оказа¬лись менее расторопными. Ни один из четырех московских художников, к которым он обращался с просьбой посодействовать в организации выставки картин, не написал ни да, ни нет.

А может, так быстро такие вопросы не решаются?

Может, кто-то из них сменил адрес или умер? Последние годы из-за болезней и нехватки времени переписка между братьями по кисти носила случайный характер. Летягин сам иногда месяцами не отвечал на письма…

Но сейчас стоял вопрос о жизни или смерти целого города! Разве это не та единственная причина, по которой все другие дела следует незамедлительно отложить?

Так или иначе, далее ждать не позволяли обстоятельства. Невыполнение требований горисполкома к домовладельцам о «добровольном» выселении их из своих собственных домов по истечении указанного в извещении срока влекло за собой применение принудительных мер.

Передав все находившиеся в старом доме картины Анатолию, поделившись с ним частью полученной компенсации, Тимофей Кириллович, нарушая постановление горисполкома, запрещавшего выселенцам[17 - Выселенцами в Мологе называли тех горожан, дома которых были признаны непригодными к переносу.