Микеланджело из Мологи

Подъем давно кончился, он сел на передок рядом с Сосулей и, вначале почти слово в слово стал излагать ей Летягинские мысли о красоте, как синониму свободы и любви, как высшей цели развития человеческого общества. Пенелопа уверенно бежала по старой Рыбинской дороге, укрытой от ветров кронами берез и вечнозеленых елей.

– И когда Сталин увидит на картинах красоту Мологского края, воспримет ее отблески в своем сердце… – Анатолий, подойдя к кульминации пространного рассуждения, привстал со своего места, перехватил вожжи в левую руку, а правой широко повел по обе стороны простирающейся перед ними дороги, как бы призывая пожилую женщину лично убедиться в том, что такая красота не может не пленить сердце вождя.

 – Он вытащит изо рта трубку и скажет: «Прекратить переселение Мологи!»

Слово «прекратить» Анатолий не произнес, а прокричал, так что оно эхом запрыгало между лесными стенами.

И тут же обычно спокойная Пенелопа, напуганная громким голосом нового хозяина, дернула телегу.

Анатолий качнулся, потерял равновесие. Ноги заскользили в промежуток между копытами лошади и колесами. Еще чуть-чуть… Если б не завидная реакция попутчицы, лежать бы нашему герою раздавленным собственной повозкой в дорожной пыли. Сосуля резко рванула незадачливого оратора к себе за полы брезентового плаща, и спустя секунду, судорожно обхватив юродивую за тонкую талию, он оказался лежащим на ее коленях.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха! – тут же разразилась она своим скрипучим, с визгливыми переливами смехом.

– Вы чего? – обиделся Анатолий, перебираясь с колен Сосули на прежнее место.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха! – продолжала смеяться юродивая.

Потом, утирая выступившие от смеха слезы, пояснила:

– Позабавил ты меня сильно своим рассказом. Я одну себя в Мологе сумасшедшей считала, а оказывается, есть еще двое, совсем из ума выживших!

– Не вижу ничего смешного.

Анатолий расправил в руках запутавшиеся вожжи и, причмокнув губами, пустил остановившуюся в недоумении посередине дороги лошадь вперед.

– Жалко мне тебя, сынок, – отойдя от смеха и снова став серьезной, пояснила Сосуля. – Сгинешь ни за понюшку табаку. Хаос и разрушение правят Россией. Хаос и разрушение в душах ее вождей! Они не увидят, они не смогут увидеть отблески красоты на твоих картинах, потому что отдались во власть дьявола!

– Какой хаос? Какие разрушения? – возмутился Анатолий.