Сестры Кавалеровы

Потом мы сидели на кухне, пили чай, и Вика слово за словом клещами вытягивала из меня все подробности об Александре, его предложении, его машине и его горах.

– Ну что ж, дело хорошее, – задумчиво проговорила она под конец, – давно пора…

– Что – пора? В каком смысле – давно?

– Эх, Надька, Надька. Хоть ты и старшая, а глу-у-упая-я-я… У тебя сколько уже мужика нету? Это, знаешь ли, для здоровья вредно! Для психического в первую очередь. Так что – вперёд. Всячески приветствую и одобряю.

А пуркуа бы и не па? Что мне мешает? В конце концов, никаких обязательств это на меня не накладывает… Раз в жизни за последние лет пятнадцать я могу себе позволить… А там видно будет.

– Ой, дивитеся все на неё! Краснеет! Ура! Моя сестрёнка краснеет! – Вику почему-то это ужасно обрадовало. – Молодец! Вернешься – расскажешь, как всё там у вас было…

Моя меньшая весьма неравнодушна к интимной стороне жизни, будь то чужая или своя. Два раза была замужем, оба раза осталась ужасно недовольна, но хочется ещё.

Александр назначил отъезд на шестое и поклялся, что седьмого утром мы уже будем на месте. Пятого ко мне пришла Виктория и принесла небольшой несессер-сундучок с косметикой. Примерно с час она инструктировала меня, чем, когда и как следует пользоваться. Я поняла, что вооружена на все случаи жизни, и отныне путь мой будет усеян телами мужиков, поражённых в самое сердце…

Шестого утром прибежал Миша.

– Тёть Надя, здравствуй. Я тут тебе полезный девайс принес, – и вручил мне небольшой, но очень какой-то «навороченный» рюкзачок со множеством ремешков, застёжек и карманов с карманчиками. На всех свободных от карманов и карманчиков местах рюкзачок был прошит цветными нитками, проколот огромными булавками и увешан железными цепочками. На мой недоуменный вопрос он пояснил, ухмыляясь, что это «от горных злых духов».

– Тут в карманах кое-что полезное, спички, фонарик, компас там…

– Мишка, родной, – засмеялась я, – я же не в поход пятой категории иду! Так, по тропинкам прогуляться в лучшем случае.

– Ничего, ничего, – покровительственно сказал Мишка, – всякое бывает…

И уже в дверях, обернувшись, добавил:

– Ты, тёть Надя, не дрейфь. А в случае чего я этого козла горного… как Тузик тряпку. Так ему и скажи.

Когда он ушел, я аж всплакнула. Нет, неправа я.