Взрослые сказки детских людей. Книга для ума и души

О времена, о нравы!

Выдающийся римский оратор и политический деятель Марк Тулий Цицерон (в переводе на русский прозвище Цицерон соответствует фамилии Горохов или Нутов) с юных лет был очень тщеславным и целеустремленным человеком. Некоторые товарищи посмеивались над его прозвищем простолюдина и советовали, если он хочет делать карьеру оратора, сменить её на нечто более благозвучное. Несмотря на все их насмешки, Марк гордился прозвищем своих предков – потомственных фермеров – и обещал насмешникам прославить его наравне с аристократическими именами.

Популярность пришла к Марку, когда он, будучи молодым адвокатом по уголовным и гражданским делам, выступил в защиту Секстия Росция. Это было смутное время разложения римской аристократии, время передела земельной и недвижимой собственности, когда одни крупные собственники всеми правдами и неправдами, посредством шантажа, подкупа, наклепов и даже убийств пытались завладеть собственностью других крупных владельцев. Одной из жертв этого беспредела стал отец Секстия, который был убит, а его имущество путем подкупа и подлога было скуплено за бесценок.

Гнусные убийцы и стяжатели, чтобы снять с себя подозрения выдвинули против Секстия обвинение в отцеубийстве. Благодаря усилиям и ораторским способностям Цицерона обвинения с Секстия были сняты. Именно тогда молодой адвокат, впервые столкнувшись с низкими нравами разлагающейся знати, в глубоком возмущении воскликнул: «O tempora, o mores!»

Впоследствии в истории человечества в том или ином месте, в то или иное время возникают обстоятельства, когда у хозяев жизни, обладающих определенной властью и богатством, возникает непреодолимый соблазн прихватить то, что весьма шатко или плохо лежит.

В это время всегда приходит на ум знаменитое изречение великого оратора.

Жертвоприношения во имя науки и мира

Философ и математик Пифагор слыл одним из самых загадочных и мистических мыслителей Древней Греции. Пифагор был убежден, что математическими и астрономическими знаниями должны обладать только посвященные, создав нечто вроде религиозного ордена пифагорейцев; он приписывал числам некую магическую силу, которую они оказывают на все физические объекты, процессы и людей (в связи с этим Пифагора можно по праву считать основателем нумерологии).

Сам он не оставил ни одного письменного свидетельства своих открытий. Даже свою знаменитую теорему, знакомую любому школьнику по рифмованной строчке, Пифагор начертал прутиком на песке.