Рассказы и миниатюры

Развивающие поездки

На старости лет вспоминаются эпизоды раннего детства. Мой папа на самом деле был настоящим ученым. Он уходил на работу ни свет, ни заря, а возвращался довольно поздно. Так было принято в те годы. Тогдашняя система требовала самоотречения. Если учесть, что, не помню до какого года, не работали только в воскресенье, то, понятно, что ему не хватало времени и было не до меня. Отец был безмерно рад, что растет отпрыск, очень похожий на него в детстве и, вроде бы, с соображением. Время от времени, когда была возможность, он занимался мною и старался меня развивать.

. Помню, как в 5 лет он повел меня на спектакль «Мальчик с пальчик». Если вы не забыли, там орудует страшный Людоед, который ест маленьких деток и всю пьесу собирается съесть героя пьесы и всех остальных деток в сказке. Ну и повел тогда меня отец на, как было заявлено, «детский спектакль». Результат же получился ему неведомый. Сидя в зале, я логически продлил замысел пьесы и предположил, что этот страшный человек не ограничится в своих замыслах и захочет так же съесть и мальчиков, сидящих в зрительном зале. Но, рядом сидел мой папа, самый авторитетный и сильный на свете, и я досидел до конца, хотя хотелось убежать. Слава богу, пьеса подошла концу и никого не съели. После того как вышли в фойе я перестал бояться и сразу повеселел. Но, тут мой нестандартный папа предложил мне увидеть Людоеда. Этого мне совершенно не хотелось, но я также не хотел показаться трусом и кивнул ему, будучи уверен, что ничего не получится и великан где-то далеко, как и сказка, из которой он вышел. Отец же повел меня за кулисы и, к моему ужасу, там, в кресле восседал тот самый страшный и громадный Людоед, который внушал ужас всем детям, сидевшим в зале и мне. Тут, если бы у меня был хвост, он был бы поджат между ног, как это иногда бывает у пёсиков, когда они очень боятся. Отец, несмотря на всё плохое, что говорилось о Людоеде, почему-то очень весело с ним беседовал, а я ничего не слышал из этого разговора, а только пытался сообразить, кто сильнее папа или Людоед. От этого для меня тогда очень многое зависело. Не верил я улыбающемуся Людоеду. Наконец, они закончили беседу, и мы, к моему счастью, покинули это неуютное место. Не я один тогда сильно струсил. Похожая история, как я потом узнал, произошла с одним теперь выдающимся писателем и в те же годы. Он описал её в своем автобиографическом произведении. Ему было не пять, как мне, а четыре года и он был не с папой, а с бабушкой.