Семья без комплексов

Они конкурируют между собой и оба делают мне приятное, потому что каждый боится потерять. К тому же у них противоположные качества. Артем, например, прагматик. Он никогда не дарил мне цветы, он не умеет красиво ухаживать и говорить комплименты. Зато я знаю, что могу на него положиться, могу оставить его с детьми, знаю, что он отдаст свою зарплату мне. А еще он очень верный. За все десять лет нашего брака у него не было ни одной женщины. Ксюша – первая, и то она появилась потому, что я сама ему сказала: «Или у тебя появляется женщина, и ты перестаешь страдать, или мы расстаемся прямо сегодня».

А Димка – романтик. Он долго ухаживал за мной. Долго не решался приблизиться. Потом на работе был праздник. Он подошел ко мне, взял меня за руку и сказал: «Давай сегодня вечером поедем за город. Я знаю одно место – там бассейн, сауна, рядом – лес. Я обещаю тебе, что секса не будет». Глупый! Как будто секс может оскорбить!

Я засмеялась:

– Оскорбить может его отсутствие. Когда мужчина встречается с тобой, ухаживает.

А секс не предлагает. Тогда уже не знаешь, что и думать.

– Точно! Я могу себе представить только одну ситуацию, когда секс оскорбляет. Это когда все настолько плохо, что наутро стыдно кому-то признаться, что у тебя с этим мужчиной что-то было.

Мы уже хохотали вовсю. В этом разговоре мы были похожи на двух ведьм, обсуждающих заклятья и приемы колдовства.

Отсмеявшись, Нелли вдруг спросила:

– Кстати, ты когда-то говорила, что хочешь продать машину. Димка сейчас хочет купить, я могу с ним поговорить.

– Можно, наверное. Но я еще не уверена, что хочу ее продавать, – я задумалась. Положение с деньгами было критичным. Олег так и не нашел работу, а меня с незаконченным образованием пока никто никуда не брал. Я пыталась подрабатывать. Продавала косметику, писала курсовые заочникам. Но продавать что-либо было стыдно, а курсовые были заработком сезонным. Заработок у Олега был тоже нестабильным, искать что-то постоянное он пока не торопился. Мы давно обсуждали вопрос о продаже машины.

Олег предлагал ее продать, на вырученные деньги жить до окончания института, а потом искать работу. Но я упиралась до последнего, мне было жаль машину, да и ее продажа казалась мне шагом куда-то вниз.

Нелли спросила:

– Тебе жаль ее продавать, потому что это память о маме?

Мне вдруг захотелось плакать. Слезы сами потекли по щекам, и через мгновение я поняла, что уже рыдаю во весь голос. Впервые со дня смерти мамы я смогла оплакать ее.