Семья без комплексов

Он не хотел признавать, что он пил и неспособен вести машину, а она хотела доказать, что он все-таки пьян. «Вот увидишь, нас сейчас гаишники остановят, и…». Вот и доигрались.

Нелли нечаянно толкнула чашку, да так, что та поехала по столу, жалобно звякнув. Я поймала ее почти у края. Нелли снова была спокойна, как ни в чем не бывало.

– А насчет страхов за близких я думаю, мы немного обманываем себя, когда говорим, что боимся за них, и ради их блага и безопасности ограничиваем их свободу. Своей тревогой за них ты ведь не можешь сделать им ничего хорошего.

Эта женщина, Елена, тоже боится за своего ребенка. И делает из него несчастного человека, не имеющего друзей. Лучше попробовать проявить свою любовь как-то по – другому.

Нелли смотрела на меня, а я чувствовала стыд и свободу одновременно. Мне было стыдно за свою истеричность, возникшую в отношениях с Олегом, выражавшуюся в требовании отчитываться о каждом своем шаге, и в то же время я чувствовала радость освобождения от своих страхов.

Конечно, они еще вернутся, но теперь к моему страху будет примешиваться голос разума, звучащий голосом Нелли.

Она сказала успокаивающе:

– Умерших нужно отпускать. Жизнь продолжается.

– А я сейчас подумала, что наше горе еще зависит и от социальных требований. В какой-то книге по этикету я читала, что есть сроки ношения траура – по родителям – полгода, по супругу – год. Как будто кто-то может определить сроки скорби. И если ты эти сроки нарушаешь, на тебя смотрят с осуждением.

В этом смысле горе, о котором никто, кроме тебя не знает, пережить легче.

– А ведь ты права! Тогда мне было проще, потому что мы с Артемом жили в другом городе, где никто не знал моих родителей, и я ничего никому не была должна. Зое пришлось значительно труднее. Я приехала домой, включила магнитофон на полную, и танцевала. Не потому, конечно, что мне было весело.

– Да, представляю, что было бы, если б ты это сделала дома.

– Да уж, – Нелли посмотрела в пустую чашку.

 – Давай еще что-нибудь закажем? У них вкусные пирожные. – Она махнула рукой официанту, не дожидаясь моего ответа. А я мысленно подсчитывала, сколько денег у меня с собой. Сидение в кафе мне казалось почти преступлением по отношению Олегу, учитывая наши проблемы с деньгами. Но официант уже подошел, и я тоже заказала чай и торт.

Мне хотелось задать Нелли вопрос, давно мучивший меня. Но она сама заговорила.

– С момента гибели родителей прошло шесть лет.