Птица Ночь

Агни стала задумчивой, говорила мало, допоздна сидела у костра; Муан, напротив, рано уходил в шатёр и, как догадывался Ясав, писал что-то; Авов почти перестал есть, хотя ему стоило страшных мучений смотреть, как другие уплетают жареных фазанов. И лишь Ясав со взбаламученной душой не знал, что делать. От потерянности он стал перебирать дни прошедшей жизни, но память подбрасывала ему единственный скучный сюжет: вот он в Доме Справедливости сидит за очередным отчётом, вот выезжает в провинцию для борьбы за сохранение комаров и бессмысленно торчит на вонючих болотах, вот возвращается в свой пустой дом, вот ложится под крики уличного вестника, и вот встаёт под те же крики, чтобы снова ехать в Дом Справедливости, вот Анири жадно глядит на золотой браслет… Вся его жизнь, уже наполовину прошедшая, внезапно представилась убогой, никому не нужной, жалкой, и под треск костра Ясав начал понимать, что жил он неправильно и никчемно, подчиняясь течению дней, которое не вело никуда, а только в ту окончательную пустоту, где не было видно ни зги.

Он чувствовал, что пророк понял это, но почему-то не дал ясного совета – как быть и что делать. Ясав за всю свою жизнь не задавался такими вопросами, и теперь ему было мучительно самому искать ответы на них. Раньше цели стояли перед ним так незыблемо, что сомневаться в них можно было разве что по недоумию, но вот налаженный порядок сломался, и оказалось, что цели эти были пустышками, и почва ушла из-под ног. Он снова и снова думал о словах Нордны. Другой хозяин? Кто? Другая цель? Какая? Нет, всё не то, – подсказывало Ясаву какое-то лишнее чувство – не то седьмое, не то восьмое… Тёмен был смысл совета, но ведь и мир был тёмен, непонятен, и при свете полуночного костра жизнь представилась Ясаву непроницаемо чёрным лесом, самой ночью, сплетённой из тайн, раскрыть которые не дано никому и никогда…

ОТРЫВОК ИЗ КИНОСЦЕНАРИЯ

– Ты спишь?

– Нет.

– Ты любишь тишину?

– Нет. Иногда я боюсь её. А ты?

– Не знаю. Я об этом никогда не думала, только сейчас.

– Тишина – опасна.

– Наверное. Я не привыкла бояться.

– Ничего?

– Ничего. Ты, кажется, завидуешь?

– Может быть. Чуть-чуть.

– Я всегда думала, что ты очень сильный.

– Я и есть сильный.

Они говорили шёпотом и медленно. В долгих паузах они слышали тишину мёртвого леса и редко – слабый треск костра (здесь надо дать ночной пейзаж. Очень лаконично, но выразительно. И атмосферу: всё тихо, но напряжённо).