История о Янаше Корчаке и прекрасной дочери мечника

– Вместе… как град!

Трудно было с фантастическим паном Сениутой разговаривать, поэтому, приор сказал прямо:

– Ясновельможная мечникова Збоинская как раз туда выбралась в свои земли… ты, наверно, Чесникович, его знаешь… тот Гродек, что на границе?

– А это Доршака Гродек? – подхватил Сениута.

– Это наш подстароста! – сказала мечникова.

Сениута сильно вытаращил глаза и раскрыл рот.

– Но того, – буркнул он, – он себя там наследником и паном именует! А что мне до этого, пусть будет, чей хочет! – и махнул рукой.

– А безопасно туда ехать? – спросил ксендз.

Чесникович, переступая с ноги на ногу, размышлял и кашлял.

– Лгать перед ясновельможной паной и перед достойным наимилейшим приором, у которого мой близкий родственник нашёл приют, да хранит меня Матерь Божья, – сказал он медленно. – То Сениуте покажется… Мы опустились до собак – нет слов, но собаку глаза не предают, но того… Поэтому я должен всю правду… Доршак – задира, а околица – как в крапиве.

Он закашлял ещё сильнее.

– А ну, чтобы из-за волка не идти в лес – то снова, ваша милость, но того, не выпадает… Может быть проблема. Может уйти сухим. Двоим бабка предсказывала. Человек раз родится и раз умирает…

Мечникова усмехнулась…

– Совершенно правильно, ваша милость, пане Чесникович, – воскликнула она, – я как раз поэтому еду, что Доршак задира… потому что его отсюда нужно раз вытеснить.

Чесникович блеснул глазами.

– А скряга, но того, денег имеет, как еврей, – начал он, – и откуда? Один Бог знает, он – другой, дьявол – третий… а татарин – четвёртый… Гм! Гм!

Он очень живо задвигался.

– Куда едете, ваша милость, пане Сениута? – спросила мечникова.

– Я? – указывая на грудь пальцем, отозвался шляхтич.

– Да, ваша милость.

– Я приехал брата увести, потому что мне снилось, что ем кислое молоко… думал, упаси Боже, не случилось ли с ним какое несчастье… Ну! И, отдав долг уважения ксендзу-приору и обняв брата, – что делать? На хутор мой вернусь.

– В ту самую сторону?

– Вот в ту самую…

– Присоединяйтесь к нам, ваша милость, – воскликнула мечникова.