Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне. Песни любви

Много лет тому назад

За окном цвела весна,

Был весь мир как белый сад,

И любовь была хмельна.

Тонкий стан, дугою бровь,

Синих глаз лиха беда…

Только первая любовь

Не вернется никогда.

Был ли то волшебный сон

Или утренний туман,

Знает только старый клён,

Что весной всю зиму пьян.

Но под шум его ветвей

Сам пойму я без труда:

Мне из юности моей

Не вернуться никогда.

(1987)

Васильки

Я знал её ещё девчонкой,

Всегда влюблённой в васильки:

Из-под густой белёсой чёлки

Смеялись взгляда огоньки.

Груба судьбы моей холстина!

Тогда мне было невдомёк,

Что сплетня – это паутина,

В которой сердце – мотылёк.

Зла и прожорлива, как кратер,

Молва, исторгнув злобы желчь,

Провозгласила: «Дрянь характер,

С такой и щепки не разжечь!»

И я кривым мерилом мерил

Любовь, молве сполна платил.

Молва сплела, и я поверил

В большую прочность паутин.

Ну а теперь – какого ж чёрта

Мне снятся в поле васильки

И та девическая чёлка,

И те смешные огоньки?.

(1989)

Вернувшиеся голоса

Прибрежнные камни не плачут.

Поверь, это просто роса.

И воспоминаний не прячут

Вернувшиеся голоса.

Кричал я – всерьёз, не для смеха:

«Люблю тебя, радость моя!»,

И мне беспокойное эхо

Кричало, что любит меня.

Над кручами правобережья,

Где блещет Покровки глава,

Заоблачно вьётся надежда,

Что в нас эта сила жива.

Но ты далеко, и – чужая,

Наш берег забыла давно.

Для эха беда небольшая:

Кому отвечать – всё равно.

Реке берега ненавистны,

А небу – земная узда,

Не ведает ветер отчизны,

А счастье – не помнит гнезда.

(1983)

Восхищение

Ты – земное творение неба!

Твои руки – симфонии Грига!

Если б был я монах, обо мне бы

Говорили, что я твой расстрига.

Жемчугов светоносные снизки

Не заменят живого сиянья.

Если б был я купец италийский,

Без тебя б я просил подаянья.

Но судьба не промолвит ни слова,

Как бы в небо я взмыл голубино,

Если б ты меня, грешного, злого,

Просто так – невзначай – полюбила!

(1985)

Времена жизни

Май как вздох облегченья,

и праздником белой сирени

Пахнет кожа твоя,

но губами лишь к ней припаду,

На губах вдруг почувствую

горечь тревог и сомнений:

Прячут горечь цветы,

только сладость цветов на виду.