Сквозь время. Книга первая

– «Если, на самом деле, все обойдется, и мои опасения окажутся беспочвенными, то по настоянию мамы визита к психотерапевту не избежать. Хотя, может, так будет даже лучше, потому что в последние годы пароноидальная истерия стала неотъемлемой частью моей жизни», – все бы хорошо, только легче от этих умозаключений мне не стало.

Оплатив счет за отель, я вышла на улицу и села в машину. Эшли, окинула меня подозрительным взглядом и спросила:

– Возникли какие-то проблемы?

– Нет, просто, родителям звонила, – нет смысла скрывать от нее свои переживания.

– Что-то случилось? – испуганно спросила она.

– Пока еще нет, и надеюсь, что не случится, – с горечью ответила я.

Эшли не стала тиранить меня ненужными расспросами, понимая, что мне слишком тяжело сейчас говорить об этом. А я, в свою очередь, отметила, что помимо чарующего обаяния, ей присущи две замечательные черты характера человека – проницательность и тактичность.

Тягостные мысли уступили место туманной дымке, окутавшей голову, которая привела меня в состояние легкого забытья.

Наверное, это одна из самых лучших особенностей мышления. Когда на человека наваливается бесчисленное множество проблем, или происходит что-то странное, чего по каким-либо причинам невозможно объяснить – голова автоматически отключается, не оставляя возможности сойти с ума.

Машина плавно затормозила, я осмотрелась. Мы остановились напротив небольшого здания, я сразу сообразила – ресторан. Эшли решилась нарушить молчание:

– Пообедаем? – вкрадчиво спросила она, пытаясь разгадать мое настроение.

Мне стало очень стыдно за свое молчание, и я постаралась исправить положение:

– Конечно, давно пора! – с деланным энтузиазмом воскликнула я.

Похоже, старания прошли даром, у меня всегда плохо получалось притворяться. Эшли грустно вздохнула и вышла из машины, а я почти возненавидела себя. Мысленно выругавшись, как заправский сапожник, я хлопнула дверью кабриолета и последовала за ней.

– Эш, прости мне, пожалуйста, странное поведение и прошу, не обижайся, – уже за столом начала я, сдвинув брови домиком.

– Что ты! – она искренне удивилась. – Я вовсе не обижаюсь на тебя. Я же вижу, что ты сильно переживаешь, но не знаю из-за чего. И еще не знаю, как помочь, хотя мне очень хотелось бы.

– Я переживаю за сына, за родителей и еще за некоторые вещи.

– У тебя есть сын?! – глаза моей сестры округлились от удивления.