Твой след ещё виден…

И опять раб, индус Ратхама из последних сил прибавлял шаг, переходил на бег; натянутая верёвка резала запястья, но он уже знал, что скоро крикнут: «Бахтан!», – и это будет означать остановку на длинной, непонятно куда, дороге. Рядом с подножьем холма так и происходило. Спешивали коней, ятаганом обрубали верёвку, потом, полоснув по спине раба бичом, смеялись:

– Якши, батур! – и кидали под ноги кусок лепёшки.

– Ратх… ма, – вскинув голову, произносил в ответ раб.

– Ешь, собака, – смеялся один из персов, ещё раз опуская бич на спину раба.

– Ратх… ма – упрямо повторял тот.

Вольный звук «а» вдруг проглатывался пересохшим горлом вместе с болью от ещё одного удара: исчезал и не показывал эту боль. Горек был этот глоток, как вытоптанная копытами полынь на майдане у холма; и короток, как степная ночь перед утренней, дальней дорогой.

– Ратх…ма! – повторял раб-индус, вскидывая голову на обидчика.

– Что ты стонешь, пёс?! – усмехался перс и уходил к костру, где уже гуртом кружили воины.

Ратхама же садился на тёплую землю, разжимал ладони и наконец выпускал из рук три плоских маленьких камушка, на которых были начертаны и его прошлое, и его будущее.

«Шесть раз ты будешь переставлять знаки, начертанные на камнях этих, – вспоминал Ратхама голос своего отца брахмана. – Пять имён – это предки твои: я – отец твой, дед, прадед, отец прадеда и дед его. Шестое имя – твоё. Ра – это солнце, под которым родились все и воздух, которым дышат. Ма – это часть земли, где родился род твой.

Тха – это то, что тебе предстоит открыть в себе. Выживи и роди сына, и снова переставь эти камни, и дай ему имя, и оно не твоё, но рядом будут знаки, составившие его; а пятый в роду от сына твоего вновь сложит твоё имя. В других землях не будет хватать звуков, знаков и слов, но не жалей чего знаешь ты, поделись этим. Пусть через сотни лет кто-то повторит то, что скажу тебе: „и дам ему белый камень и на камне написано новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает“, – пусть повторят за мной, а когда услышат это потомки твои, то пусть гордятся, но не возгордятся этим.

Ты же расскажи, кому сочтёшь нужным, что есть рукописи наши – „Рамаяна“, „Махабхарата“, в которых написано: „…Колесница эта передвигалась сама по себе… Она имела два этажа со многими комнатами и окнами… Когда колесница совершала свой полёт в воздухе, она издавала однотонный звук, была как комета в небе… как огонь в летнюю ночь… Приводила её в движение крылатая молния.