Куда уходит нежность? Записки Насти Январевой

Таня сводила ее в горы – туда, где растут знаменитые тянь-шаньские ели, пирамидальные красавицы. Они долго шли по жаре и все время вверх, пили ледяную воду из горного ручья. Во время этой прогулки Женя видела в горах обширные поля цветущей конопли. Поля эти никто не искал и не уничтожал. Сырья для наркотиков в Киргизии хватало с избытком. Танина мама работала врачом-психиатром, лечила наркоманов. Больные этим страшным недугом шли к ней даже через границу.

Ночью девчонки ездили на озеро Иссык-Куль. За кустами ивы они раздевались донага и входили в воду.

Они лежали в воде, вытянувшись во весь рост, и смотрели на звезды. Над их головами, точно посередине небосвода, простирался Млечный путь. Абсолютно спокойная, ровная, без единой морщинки поверхность озера держала их тела идеально.

Таня ввела для нас ежедневный тренинг – упражнение в виде катания на бедре. Процесс вскидывания напарника «на бедро» через ловкую подножку требовал определенной изворотливости и сноровки. Этот «тренинг» сопровождался приступами бурного смеха, легко поднимал упавшее настроение.

Таня никогда не поддавалась унынию, и рядом с ней меня не покидала уверенность в том, что «la fe mueve las montanas» (вера сдвигает горы).

В этой же комнате жила староста группы Задорожная Надя. Ее могли называть Эсперансой, что в переводе с испанского значило «надежда». Само имя делало ее причастной к великому таинству под названием «испанский язык».

Девушка была мечтательна и романтична, однако, когда дело касалось выполнения обязанностей старосты, она проявляла несгибаемую требовательность к посещению занятий.

Являясь старостой, Надя при этом умудрялась не быть «слугой двух господ». Она педантично делала свое дело, невзирая на лица, и даже студенческий бунт против «деспотичности» старосты оказался бессильным изменить ее линию поведения.

Для «своих» Эсперанса стала «элементарной Надькой», фанатично преданной творчеству испанского певца Рафаэля. В день рождения кумира она покупала красную розу и устраивала в комнате настоящее торжество.

Мы вкушали ананас, Надин фирменный торт в виде муравейника и прочие лакомства, и в обмен на «праздник живота» целый день слушали не только «хорошие», но и «заунывные» песни популярного испанца, которых было значительно больше.

Своеобразный характер Эсперансы я определила строчками из песен Рафаэля: «Digan lo que digan» (Пусть говорят) и «Sea lo que sea» (Будь что будет).

Я с радостью окунулась в кипучую жизнь общегожития.