Сочинения. Том 10

Я – лучше бандитов, это очевидно, и я знаю дорогу к ее дому!

Мне даже показалось на какой-то момент, что она и есть одна из тех актрис, только, по какой-то непонятной и необъяснимой случайности, она оказалась за кадром.

Я же видел ее после бани.

Она выглядит точно так же как и те актрисы.

Ошибки быть не должно.

Но как я предложу ей то, что надобно предложить?

Откуда во мне возьмется столько смелости?

А нужна ли здесь смелость? Ведь, судя по рассказам путников, это – такая же обыденная вещь, как, предположим ужин.

Речь идет, естественно, о сытном ужине, быть может, с баночкой сайры и, может быть, даже и с вином.

Только бы не водка!

Водка смертельна для меня.

А может статься, обойдется и без спиртного?

Ах, когда было бы так!

Но как я предложу ей то, что надобно предложить?

Должен же быть какой-нибудь выход из глупой этой ситуации?

Вот – я уже нахожусь в падении.

Человек, который еще недавно сорвал стоп-кран, и самостоятельно победил болезнь, думает о такой ерунде.

Но почему это не кажется мне ерундой?

Говорю «ерунда», произношу вслух «ерунда», записываю «ерунда», а по ощущениям – совсем не «ерунда», и даже наоборот.

Ну и пускай себе засмеется.

Что, разве никто не смеялся надо мной?

Да и она тысячу раз смеялась!

Главное, что после этого унижения я заполучу любовь!

Падение.

Почему меня не останавливают?

Вот уже и ночь.

Намерен уснуть без таблеток.

Завтра, в крайнем случае, послезавтра мне будет сообщено решение.

И не спрашивайте.

Не хочу говорить.

А мне и не нужно будет говорить ей ничего!

Времени – двенадцать часов, сорок семь минут, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать секунд.

Не нужно будет ничего говорить!

Какая ясность в голове?!

Никогда еще не было такой ясности в голове.

Вот уж, не повезло Вам, уважаемый Стилист с собеседником. Шизофреники, как правило, народ тихий, смирный. Сидят себе, преимущественно, дома. И письма у них спокойные, философские, без похождений.

А мне, вот, не сидится.

Беспокойный я человек!

Беспокойный, а теперь еще и падший.

Еще одна трагедия для горячо любимой мною Вашей матушки.

Еще один падший человек.

Вы и я, оба – падшие.

Еще ничего не случилось, а я уже чувствую, как семимильными шагами приближаюсь к Вам.

Ничего удивительного, когда-то в детстве мы были братьями!

Быть падшим – совсем не плохо. Главное – не вспоминать о том, каким ты был до падения!

Я уже одет.