Сочинения. Том 9

Щелкунчик грустно улыбается.

Мари закрывает двери шкафа и отправляется к своей кровати.

Она не сразу укладывается спать. Она усаживается на краешке и долго всматривается в темноту, пытаясь различить дорогие ее сердцу черты новой куклы. Быть может, Мари задремала на минутку, но она не сразу обратила внимание на странный неприятный скрип, который вдруг стали издавать часы. Мы видим, как циферблат в мастерской Дроссельмейера будто бы задышал. Из его отверстия одна за другой, и очень быстро, стали выскальзывать тени.

Вот они уже покрывают пол в детской. Кажется, что пол шевелится. Мари забирается с ногами на кровать. Легко представить себе, как страшно бедной девочке, если нам, знающим, что это всего лишь представление, и то не по себе. Из шкафа раздается незнакомый неприятный голос.

ГОЛОС Тик-и-так, тик-и-так! Не хрипите громко так! Слышит вас Король Мышиный. Трики-трак, бум-бум. Ну, часы, напев старинный! Трики-трак, бум-бум! Ну, пробей, пробей звонок: королю приходит срок!

Скрип часов прекращается, и они бьют двенадцать раз.

Под напором невидимой тяжести двери в зал приоткрываются и тени устремляются туда, сливаясь с кромешной темнотой. Из шкафа слышится перезвон колокольчиков, а сам шкаф начинает тревожно светиться. На шкафу Мари видит сидящего на корточках, свесив полы своего желтого сюртука, крестного Дроссельмейера. Мастер дрожит от страха.

МАРИ Послушай, крестный, зачем ты туда забрался? Слезай вниз и не пугай меня, гадкий крестный.

Дроссельмейер не обращает внимания на Мари. Он сейчас больше похож на куклу. Мари подбегает к шкафу и колотит по нему, пытаясь согнать своего крестного. Тщетно. Звон разбитого стекла. Мари склоняется губами к руке. Она поранилась. Дроссельмейер по-прежнему неподвижен. Из шкафа лицом и ладонями к стеклу прижимается Щелкунчик. Ему жаль Мари. На его глазах слезы. Всем своим видом он просит выпустить его.

Мари не видит Щелкунчика. Она занята пораненной рукой.

Доводилось ли вам когда-нибудь слышать мышь? Если да, то вы представляете себе эти особые звуки с шуршанием, попискиванием и цокотом острых лапок. Можно, если не иметь врожденного страха, вытерпеть эти звуки. Кому-то они покажутся даже забавными. Но если представить себе тысячу мышей, находящихся в помещении одновременно, уверяю вас, от интереса не останется и следа. Интерес уступит место отвращению, а может статься и ужасу.