Самый бешеный роман

Забеременела она совершенно неожиданно, после школьного выпускного вечера от парня из параллельного класса. Надо заметить, что Пульхерия не относилась к собственной невинности как к чему-то драгоценному, в отличие от Анжелки, которая ломалась целый год, так что в конце концов рослому чернобровому детине пришлось на ней жениться.

И так как за свою короткую жизнь Пульхерия прочла гору медицинской литературы, через месяц она заподозрила неладное и отправилась в нашу районную женскую консультацию.

Врач Угряшкина сразу не понравилась Пульхерии – у гинекологини были очень грязные волосы, как будто намазанные жиром, утиный нос и прыщавое лицо.

Она осмотрела Пульку и сказала, что у нее все в порядке и нет поводов для беспокойства.

– Задержка – обычное дело в твоем возрасте, – аргументировала она заключение.

Через три недели Пульку потянуло на солененькое, и начался страшный токсикоз – она останавливалась чуть ли не у каждой урны и снова заявилась к Угряшкиной.

– Дайте мне направление на аборт. Я без вас знаю, что беременна.

Угряшкина сделала Пульке УЗИ и даже не стала уговаривать оставить ребенка.

Пуля уже лежала, задрав ноги, в операционной, и только медсестра успела ей сделать укол, как подошел доктор и заявил:

– Я не буду ей ничего делать. У нее слишком большой срок, и она слишком молода.

Но Пульке повезло – наркоз уже был введен, и врачу ничего не оставалось, как сделать свое дело.

После всего произошедшего Пульхерия решила навестить свою участковую гинекологиню. Она выстояла очередь и зашла в кабинет.

Угряшкина с любопытством смотрела на Пулькину сумку в ожидании подарка, но вместо этого моя подруга сказала:

– Благодаря вам я решила, наконец, кем буду.

Угряшкина зарделась от удовольствия.

– Я стану гинекологом. По крайней мере, смогу сама себе вовремя сделать аборт.

– Но ты ни при каких обстоятельствах не сможешь этого сделать! – воскликнула Угряшкина.

– Это вы ничего не можете, а я все смогу. Таких, как вы, нужно поганой метлой из медицины гнать! – выпалила Пульхерия и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Так наша подруга стала хирургом-гинекологом.

У Пульки в сталинской квартире с высокими потолками была своя комната, раза в два меньше гостиной, ее Вероника Адамовна неизменно называла спальней. Когда я захожу в эту так называемую спальню, у меня складывается впечатление, что я переступаю порог совершенно другой квартиры. Даже нет, не квартиры, а будто попадаю в больницу или медицинскую лабораторию.