Лего по Фрейду. Почти порнографический роман

Позже, уже в наше, недавнее время, близкие друзья, вспоминая те годы, прикалывались над Аллой, цитируя её бессмертные слова по поводу того, как Юрин брат выпросил на субботу их машину: «…и ты представляешь, мы всей семьёй поехали в Лыткарино купаться на карьеры, как простые инженеры, на такси!» Заметьте, то была середина девяностых, подобная социальная прослойка – инженер – самоликвидировалась и извелась как класс. У нас была свобода, народ побросал свою государственную службу, ибо оплатой её нельзя было прокормиться даже собаке, не говоря уже о семействе человека.

Страна была развалена, промышленность умирала, её агонизирующий полутруп планомерно добивали спонсоры с Запада и внутренние «засланцы». Всё, что возможно было продать за границу, туда же и перемещалось. Поколение постарше помнит всеобщую озабоченность, когда по крупным городам России носились взмыленные «новые русские» и продавали друг другу то красную ртуть, то соли кадмия, то противогазы ПГ-7В и многое другое, не менее таинственное и более сказочное. Продавали, как сейчас сказали бы, виртуально. Вживую никто ничего этого не видел и руками не трогал. Зато все продавцы уверяли, в том числе и себя самих, насколько это ликвидный товар и как удачно его можно продать «в заграницы». Люди с серьёзным видом изучали стопки плохо различимых из-за многократного ксерокопирования пачек документов, удостоверяющих наличие товара где-то на складах в Вене или Амстердаме. Подписывали десятками соглашения о вознаграждениях за посредничество в продаже. Известный сатирик даже написал сценку из жизни, как делался бизнес в те времена. Встречаются два бизнесмена, один предлагает другому прикупить у него вагон колготок, другой отказывается, но соглашается на бартер – сменять на колготки вагон мочевины. Бьют по рукам и расходятся, один думать, где достать колготки, другой, в поисках мочевины. Ах, это сладкое слово «бартер», как много чаяний отзывалось в слиянии этих простых букв в столь замысловатое, штампованное, импортное слово, суть которого выражалась русским языком так: бабок нет, давай меняться. Доходило до абсурда, это бодренькое словечко давалось домашним питомцам в качестве имени. Хорошо, что никто не догадался присвоить его человеческому детёнышу. Сейчас представители того поколения с подобными именами были бы нарасхват у дирекций трейдовых компаний. Умелый пиар-манагер мог бы очень выгодно использовать такого сотрудника в популяризации своей компании и её деятельности.