Трафарет. Книга стихов

Так – переброшен мост из удовольствий,

С таким волненьем – надо оживать!

В дальнейшем мне, пожалуйста, позвольте

Разочек в щёчку вас поцеловать.

«Фонарями гуляют дороги…»

Фонарями гуляют дороги

На любые – в снегу – расстояния.

В переулках они – убогие,

На проспектах они – в сиянии.

Мы выходим на них, весёлые,

Атакуем всё непроторенное,

Потому что они – занесённые,

Одной лампочкой приговорённые.

Ночь не мнит себя дамой страстною,

На дорогах играет по правилам:

То во тьму нас совсем заграбастает,

То засветит с особым вниманием.

Мы идём, увлекаясь увиденным,

И уже начинаем дурачиться,

И с падением непредвиденным

Остальное уже не значится.

Фонарями гуляют дороги,

Вместе с ними гуляем и мы,

Понемногу сбивая тревоги

Под фонарные чудо-столбы.

«Поклон вам от званой души…»

Другу – Герману Семёновичу.

Поклон вам от званой души.

Я вам благодарен за смелость:

Вы вырвали склонность ко лжи

И дали мне веру и верность.

Подсказывая, что предпринять,

Когда надо мной соглядатай,

Какими словами кидать

В сомнительные их плакаты.

Постичь перемирие войн —

Душевных, сердечных, любых,

Чтоб только держался наш строй

Ликующих и простых.

Чтоб знать, от чего мы уходим,

Сдаёмся за горсть серебра,

И взглядами исподлобья,

Не смотрим друг другу в глаза…

Поклон вам от званой души,

Порок пусть считают статисты.

Попробуем, друг, совершить

Прыжок из презрительной жизни.

«В замочную скважину смех возвратился…»

В замочную скважину смех возвратился:

Смеялись до боли, зажав животы.

И тот, кто на кресле почти подавился

И ртом перекошенным воздух ловил,

Кто нам заказал всемогущую пробу

И пол, что уходит у нас из-под ног,

И тот, кто смеётся, укрывшийся сбоку,

Никак не избавится ложью икот.

Забредшая легкою струйкой приправа —

Чесоткой по телу беззвучно грызёт,

И тот, кто глаза закатил под диваны,

Уже не смеётся, а воем ревёт.

Минуя затёкшее воображенье,

Где в градинах пота – усталая муть,

И тот, кто уже от конвульсий в смятенье

Под кран с головою желает нырнуть…

Смешинка попала не в рот, а в квартиру —

И новый ввела за собой анекдот,

И всех бесподобной волной «покосила».

На целый шестнадцатый год.