Сочинения. Том 2

Пусть негромко, пусть шепотом. И вы станете другим, новым человеком. Не исключено даже, что вас на некоторое время перестанут узнавать близкие. Признайтесь, разве вам иногда не хочется этого?

***

На станции Суглоб впечатления от дорожных моих собеседников все еще тлели во мне, подобно угольям, то разливаясь алой волной, то забываясь серебром.

Забегая вперед, замечу, с тех пор нечто подобное испытываю я всякий раз, когда в моей жизни появляются литературные люди. Так именую я не только и не столько людей, склонных к сочинительству, но также и тех, что, возможно, не заражены писанием и к самим книгам не испытывают ни малейшего почтения, однако так или иначе поразили мое воображение чудом, внешностью или беседой.

Согласно некоему непостижимому рисунку судьбы с того момента, как я поднялся по опасным ступенькам поезда, обреченного на Суглоб, мне встречались преимущественно (хотелось сказать исключительно) такие люди.

Хотя поверить в это просто невозможно, я стал меньше думать о Гиперборее.

На какое-то время вот эти самые литературные люди вышли на первый план. Стоило мне закрыть глаза, перед тем как уснуть или днем, чтобы на мгновение отключиться от разнообразия или однообразия, тотчас являлся кто-нибудь из них и принимался рассматривать меня с детским любопытством. Иногда просто рассматривал, иногда говорил что-нибудь в унисон непрекращающемуся внутреннему моему диалогу, иногда звучало что-нибудь неожиданное, даже нелепое, на первый взгляд.

Подчеркну, только на первый взгляд.

Велись, да и по сей день ведутся бесконечные беседы о писателях. Реже – о художниках. Главный вопрос, чего они все хотят? Могут ли они просто и кратко сформулировать свой вопрос-просьбу человечеству? А мог бы я, будучи писателем, сформулировать такой вопрос? И, если все же его сформулировать, не исчезнут ли в таком случае сухие листья из гербариев и не отстранят ли от последнего полета вдрызг напившегося накануне Антуана де Сент-Экзюпери?

Вообще моим заметкам, если они когда-нибудь все же увидят свет, можно было бы дать подзаголовок «Ложные воспоминания о писателях Земли русской, других земель, и немного о художниках».

В кажущихся нелепостях всегда или почти всегда вибрирует такая гулкая сущностная нить, что в невидимом отдалении крепко связывает отсутствие и присутствие.

Иногда мне демонстрировались разные фокусы.