Идеальный роман. Начало

Тогда я немного осмелел, и решил подойти ближе.

Сначала я не поверил своим глазам. То, что я увидел, переполнило чашу всего «прекрасного», что мне довелось повстречать. Я ошибался насчет волка. Это было не животное, а человек, вернее, мертвец. Я понял это, когда посмотрел ему в глаза – глазницы были совершенно пусты. Тело этого человека наполовину разложилось. На лице застыла гримаса ужаса. Из одежды уцелели лишь штаны и высокие сапоги. Руки и ноги были примотаны веревками к дереву. В этой позе он напоминал мне Иисуса Христа, распятого на кресте.

Не хватало лишь длинных волос. Да, похоже, дьявольщина будет вечно преследовать человечество.

Я подошел еще ближе, и с ужасом узнал этого человека. Оказывается, я знал его всю жизнь. Даже несмотря на то, что тело его почти разложилось, я не мог ошибаться: это был Джек Монтегю, мой лучший друг.

Как только я это осознал, мое сердце перестало биться, ноги подкосились, и я упал на колени прямо перед телом своего друга. Теперь я понимал Фреда, который увидел мертвого Дика, и сошел с ума.

Мне казалось, что я очень близок к этому. Мое дыхание сбилось, сердце замерло, а душа затрепетала. Из моей груди вырывались рыдания и я, не в силах побороть их, зарыдал взахлеб. Я старался не смотреть на мертвого Джека, но это было бесполезно – даже когда я не смотрел на него, я видел каждую деталь его искаженного лица. Он больше не был похож на моего друга. На его лице не сияла улыбка, а глаза не блестели таинственным светом. Я не слышал его голоса, который излучал только радость. Лишь гробовая, оглушающая тишина, от которой шумело в ушах.

Я посмотрел вверх, туда, где должно быть небо, и почти закричал:

– Господи, за что?

Я никогда не был особо верующим, но так бывает всегда: ты вспоминаешь бога лишь в самые тяжелые моменты своей жизни. Меня терзали отчаяние и страх. Последнего я почти не замечал, однако страх остался где-то в задворках моей души, постоянно приказывал бежать, выбираться отсюда. Но я не мог уйти. Я должен был похоронить его. Пусть, и в лесу.

Я не хотел, чтобы он висел на этих веревках, постепенно разлаживаясь. Я просто не мог этого допустить.

Но что я мог сделать? Закопать в землю? Я бы с удовольствием скрыл поверженное тело под увесистым комом земли, но физически это было не в моих силах: у меня не было ничего, чем я мог бы вырыть яму. Да что там говорить – я даже боялся подойти к нему. Мне все еще казалось, что это галлюцинация.

Однако, поборов свое оцепенение, я заставил себя это сделать.