Красный уровень угрозы

Я смотрел на ворота в оба,

Где ты бродишь, апостол Петр?

Никогда мне не видеть рая!

Отпустите меня домой!

Ах, ты ж, мама моя родная,

И японский городовой!

Бабайка

То ли сказка, то ли байка,

Я ходил под стол пешком,

А навстречу шла Бабайка

Колченогая с мешком.

У нее с собой не злато,

Не запасы серебра,

Есть мешок, а под заплатой

Дремлет черная дыра.

Там тяжелое наследство,

Там забытые мечты,

Там утраченное детство,

И сожженные мосты.

Бесконечные тревоги

За плечами у карги,

Смерть, болезни, некрологи,

Займы, векселя, долги.

Так при каждой встрече новой

Я, пока хватало сил,

Весь запас мешка большого

В жизнь свою перетащил.

А затем в своей Вселенной,

Успокаивая страх,

Молча шел дорогой бренной

Мимо виселиц и плах.

Колченогая Бабайка

Обернулась палачом.

Жизнь закручивала гайки

Била иногда ключом.

Помню ржавый вкус металла

Вместо сдобных пирожков.

Мне от детства не осталось,

Ни считалок, ни стишков.

Даже если б я похерил

Долгий путь с чужим мешком,

Принял бы иную веру

Наплодил других божков,

Словно старая газета

Возвратилось бы опять

То, чего как будто нету,

Но чего не избежать.

Сколько лет живу во мраке,

Мир бездушный не согреть.

Кто-то Таню ставит раком,

Где-то в речке тонет Грек.

Кошачий Бог

Там, где у речки трава растет,

Где камыши шуршат,

Дикий по берегу бродит кот,

Словно моя душа.

Кто-то его прогоняет – «Брысь»,

Кто-то – «Кысь-кысь» – зовет,

Кто-то представил, что это рысь,

Кто-то – Чеширский кот.

Каждый по-своему в чем-то прав,

Видимо, и потом

Древний мой предок, мой «пра-пра-пра»,

Верится, был котом.

Вечность бродил по дорогам тем,

Где и сейчас идет

Род мой кошачий, а мой тотем —

Старый облезлый кот.

Душу ошейник не трет от блох,

Небо как молоко.

Я утверждаю, что мир не плох,

Если идешь легко,

Если с прищуром с небес на нас

Сквозь рубежи эпох

Незамутненный взирает глаз —

Вечный Кошачий Бог.

Исповедь дракона

Я читаю стихи драконам,

Водопадам и облакам.

Николай Гумилев

И приходят ко мне драконы,

Чтобы я им читал стихи.

Виктор Шендрик

Я чудовище, я химера,

Всяким аспидам не чета.

Я знаком был с самим Гомером,

Помню, эпос он мне читал.