Русский сценарий для Голливуда. Библиотека приключений. Том 2

Леонид Мартынович звучно щелкнул двумя пальцами, и тут же, словно из-под земли, перед ним выросла смазливая официанточка, в удачно вписывавшемся в цветовую гамму интерьера, беленьком, точно снег, халатике поверх юбки, больше походившей на набедренную повязку, какую носили наши далекие и мудрые прародители.

– А вот и – Жанночка! – имея ввиду чересчур угодливую и на редкость расторопную обслугу, сказал Сахар, немного прищурившись, словно красота девушки на миг ослепила его.

– Сидит за непреднамеренное убийство сожителя на почве ревности!

Все еще щурясь, начальник лагеря внимательно разглядывал преступницу, словно для того, чтобы лишний раз убедиться в том, что перед ним, действительно, та самая Жанна, о какой велась речь. Под властным и проницательным взглядом Леонида Мартыновича официантка робко опустила свои лукавые и ветреные глазки. Мужчины еще некоторое время изучали немного бледную, почти прозрачную кожу ее лица, густые пряди темных волос, гибкий стан.

Наблюдали за плавными и довольно раскованными движениями тонких изящных рук и всем тем, чем щедро наградила ее природа. Но Жанна, без промедления и излишней спешки обслужив столик Сахара и его гостей, точно также как и появилась, незаметно растаяла в полумгле бара.

– Надо же! Двадцать шесть лет – ей, отроду, и почти половину из них в тюрьме провела! – то ли сожалея об этом негативном факте, то ли удивляясь ему, важно заметил Леонид Мартынович.

 – С тринадцати лет проституцией занималась. Клиента, пока он спит, по башке бутылкой саданет, потом, как липку обчистит, и – деру!..

– Ну, ладно, ладно! – с пренебрежительной усмешкой прервал своего излишне словоохотливого собеседника Поляков. – Ты мне зубы-то не заговаривай! Скажи-ка, лучше, что тут у тебя за херня такая творится, и как ты до такой жизни докатился?..

– Я докатился!? – в свою очередь неуверенно возразил начальник лагеря.

– Ну, так, не я же! – сквозь стиснутые зубы процедил Поляков.

И в полумраке борделя глаза его загорелись по-волчьи затравленно и злобно.

– Дурдом – у вас здесь какой-то, а не тюрьма!

Сахар с видимым неудовольствием заерзал на своем стуле. Лоб его покрылся мелкими капельками пота. Он как-то по-детски беспомощно и обиженно захлопал белесыми ресницами.