В садах Эдема

И это было.

11.06.84

Не пошёл сегодня на работу: поднялся в половине 4-го – в сильный и складный шум дождя за окном, обрадовался, сел пить чай и читать Анненкова. Вчера письмо от Чугунова пришло – они перебираются в деревню всей семьёй.

Во дворе. Лизанька едет на велосипеде, поматывая своей русой растрёпанной головкой, я иду за нею. Вдруг она останавливается, задумчиво и внимательно смотрит на идущего навстречу мальчика, примерно её лет, и поднимает личико ко мне:

– А почиму майчик не на висипеге?

– Нет, наверное, у него велосипеда.

– Почиму неку?

– Не купили, видимо.

– А почиму не купии? – этот вопрос она задаёт уже с нескрываемым лукавством: сама заметила бесконечное однообразие своих вопросов.

– Может, он плохо себя ведёт, не слушается – вот ему и не купили…

Но моя малопедагогическая хитрость посрамляется – Лиза поправляет меня:

– Нек, он ухэ байхой, он ухэ с’юхает… (слушает)

Провинилась, но быстро и покорно просит прощения:

– Бугу с’юхаться…

Так быстро и так покорно, что я сам подыскиваю для неё оправдание:

– Ничего; ты ещё маленькая, ты ошиблась просто…

– А кы? – острый, внезапный вопрос.

– Я?.. Я тоже могу ошибаться…

Вероятно, это её совершенно устраивает, потому что она смеётся и сочиняет:

– Мы охыбаться мохэм, га?.. – и неожиданно продолжает. – В гугую кайейку (в другую тарелку) повохым, га?.. (положим)

Почему-то «ошибка» связалась у неё с перепутанными тарелками.

За столом, дерзким и вызывающим голосом:

– Хочу мяся!.

«Мама», а не «маминька».

Оля строго:

– А что нужно ещё сказать?

Так же дерзко и вызывающе:

– Ничиго!

– Ничего – значит, и не будет ничего…

Тут личико внезапно меняется, с просительным выражением:

– Маминька, гай мне, похауста, мяся…

Бабушку иногда (и тоже не без вызова в нашу с Олей сторону) называет бабулей, прекрасно зная, что нами это не приветствуется. Я ничего против этого не предпринимаю – если это слово служит у неё элементом бунта, так пусть и свяжется навсегда с мятежом, с выпадением из нормы.

Пока Олечка обегала ближайшие магазины, мы с Лизанькою бродили в больничном скверике и кормили голубей застарелым печеньем. На обратном пути:

– А почиму нага к’охыть? (надо крошить)

– Потому что у голубей горлышки маленькие.

– А у миня?

– У тебя – большое.