В садах Эдема

Что удивительно, это количество «крепостных душ», с небольшими колебаниями, сохранялось аж от 1812 года – не росло… Меня немножко покоробило, что Самарин так яростно, без «философских отступлений», оспаривает вообще «право крепости». Понятно, время настало, пришла пора действий, но… кое в чём можно было бы оговориться. В колебаниях правительства всё-таки есть грустная, никому не нужная теперь мудрость: государственные мужи если не умом, то инстинктом чувствовали, как опасно трогать крестьянскую лаву – не обрушить бы Россию.

Если бы только крестьяне были «крепки» не лицу, не помещику, а земле… Они ведь так и понимали это дело: мы, мол, ваши, а земля – наша. Община крестьянская (мир, которым стояло Русское царство) стала разъезжаться в разные стороны, «поползла» со времени реформы. Может быть, тут не только и не столько реформа виновата, сколько дух времени «руку приложил» – может быть. Наступала эпоха атомизации…

Лизанька спорит с бабушкой:

– Вок ты поп’обуй, поп’обуй – сдевай шко-нибудь без Бохыей помощи! Ничего не сделаех!

– Да вот я сегодня из магазина шла.

Никто мне не помог. Еле дотащилась с сумками, – возражает бабушка.

– Вок потому ты и дотащилась, – горячо говорит Лизанька, – что тебе Бог помог. Если бы не помог, ты бы упала.

Нам она доверительно сообщила, что бабушка «мажет губы – огнём».

Из Бестиария

Мягкую лапу пожавши и горько вздохнув, гладкощёкий

Скорбно Котёнок направил стопы свои к дому, но прежде,

Чем полосатолюбимого Тигра умчит неизбежно

Громкошумящее чудище, нежной любовью томимый,

Станом божественно-стройным, главой, увенчанной пушистым

Гребнем волос, да и золотом блещущей плюшевой шкуркой

Очи, печалью затмённые, так захотел насладить он,

Что, ушкорозовый, скрылся за бренною сенью забора

И, не желая ослушаться ласкововластного Друга,

Чудным виденьем смягчал он тоскою стеснённое сердце,

Кротко вручая судьбу бедоносным богам, и молитву

Непобедимосмиренную приняли боги – бессмертных

Дрогнули души сочувствием, Пеннорождённая лично

Поворошила опилки в главе изумлённого Тигра…

Часть вторая

03.

01.85

Я отдежурил двое с половиною суток: с вечера 30-го до утра 2-го; устал и полдня отсыпался.

Ездили с Лизанькой на санках на молочную кухню. Через дорогу несу её на руках.