Сочинения. Том 1

Выводы должны быть верными.

Упражнение №2

Я лежу спокойно.

Мое тело расслаблено.

Мои руки и ноги расслаблены.

Я чувствую пальцы ног.

Они расслаблены полностью.

Чувствую свои голени.

Мои голени расслаблены полностью.

Чувствую свои бедра.

Мои бедра расслаблены.

Все мое тело расслаблено.

Моя грудная клетка расслаблена.

Мое тело расслаблено.

Чувствую свой живот.

Он расслаблен.

Чувствую свою шею.

Она расслаблена.

Чувствую свое лицо.

Каждая мышца расслаблена.

Я все больше и больше расслабляюсь.

Я – вселенная.

Арик Шуман

Манная каша.

Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!..

По прошествии некоторого времени, собственно соитие забывается, а известие о беременности, напротив, становится доминантой. Тут уж не до сладких воспоминаний. Все мысли – о будущей наследнице (наследнике).

Каждому мечтается, что бы у него родился здоровый ребенок Не важно, что впоследствии он не умеет с ним обращаться, о чем я уже докладывал.

Первоначально каждый спит и видит, что у него здоровый и непременно красивый ребенок. Вот и мне как своеобразному родителю, если угодно принять мою метафору, хочется, чтобы выводы получились верными.

Наши дети

У Арика Шумана уже трое детей, а у меня только один. Будет. Если все сложится удачно.

Ягнатьев. Алексей Ильич Ягнатьев – мой ребенок.

Теперь об излишней детализации (шпилька Поверхностному критику, который, как пить дать, ринется ставить мне в пример Ловца сюжетов, будь они оба не ладны).

Так называемая «излишняя детализация», по нашему с Алексеем Ильичом общему мнению – не есть признак болезни.

Мой японец

Японец извлек из чулана юлу. Вот уже битый час он, не отрываясь, наблюдает за ее вращением. При этом лицо его остается непроницаемым. Кто знает, что у него на уме?

На самом деле я предельно доброжелателен.

«Будь они оба не ладны», равно как и «будь он не ладен» – скорее присказки, нежели проклятия.

Не проговориться при детях!

У Алексея Ильича детей не было. Это как не странно, не тяготило ни его, ни его жену Веру. Тема бесплодия в их семье никогда не поднималось. Никогда.

Одно из двух. Либо Ягнатьев сам навсегда остался ребенком, либо боялся думать об этом. Первое объяснение кажется мне более убедительным. Кроме того, Алеша отличался одной особенностью… Но, об этом позже.