Сочинения. Том 1

С малых лет притом. Вдумайтесь. Страшная мысль.

А не было ли этой пагубы во множестве и прежде? До революции? И до первой революции? И до Алексея Михайловича?

В связи с этим, следующий вопрос, – Изменился ли, на самом деле мир?

Изменился ли?

Быть может, мир то, как раз остался прежним, изменились мы с моим Алешей? И в силу собственных перемен видим мир иначе? Имеем ли мы с ним, в таком случае, право на роман о новом демиурге, написанный в четвертом, разумеется, лице?

Имя

Роман. И книга и имя.

Цыганское, должно быть, имя.

А кто сказал, что роман вообще будет когда-либо написан? Покуда я только мечтаю об этом. Вот, как видите, не потерял свойства мечтать. Похвально.

Я – мечтатель. Не сочинитель – мечтатель. Звучит лучше и честнее. Буду утешать себя этим. Похвально.

Вот – еще хорошее слово в компанию к «милостивым государям». «Похвально».

Изящная словесность

Ах, изящная словесность!

Золотая пыльца. Мы не сумели сохранить ее. Оттого живем теперь на вокзале.

«Похвально». Это слово частенько использовали учителя во времена златокудрых пуговичных гимназий со снежными бабами и колокольцами. Наши учителя этого слова уже не знали. Зато в кабинетах физики появился удивительный прибор, способный высекать молнии. Предполагаю, что этот-то прибор и навел человечество на счастливую мысль о создании атомной бомбы, по мнению Маргарет Тэтчер, спасшей от Большой Бойни множество душ.

Атомная бомба

В последнее время размышления об атомной бомбе занимают не последнее место в моей жизни.

Если быть откровенным, атомная бомба отчего-то влечет меня к себе. Хочется понять, почему, когда остальное человечество, как мне кажется, позабыло о ней?

Щекочущие кошмары многократно описанные насмешником немецкого происхождения Воннегутом здесь ни при чем. Вездесущего свидетеля века Евтушенко больше занимала нейтронная бомба.

В моем представлении атомная бомба выглядит так, как изображалась она на рисунках утешавшего наше поколение журнала «Крокодил».

Потрясающий журнал! Именно в нем мы впервые увидели изображение Мика Джеггера.

По-видимому, следует начать с вымерших вслед за динозаврами дирижаблей, обожаемых мною в детстве. Никто не мог разубедить меня в том, что они (дирижабли) – живые.

Исходя из того, что за исключением атомной бомбы впоследствии человечество не создало ни единой вещицы хоть сколько-нибудь напоминающей по форме цеппелин, ничего удивительного в происходящем с моими мозгами нет.