Белая собачка, или Карнавальная неделя

А ты умеешь играть и на нем?

– Я умею много разных вещей, глупые белые люди, – осклабился Микки.

– Будете выступать на карнавале?

– В обычном месте. Я напомню вам, если хотите.

– Приходи поиграть в «Последний приют». Мы хотим продлить работу на время карнавала, устроим небольшое шоу. Приноси бандонеон.

– Что ты! Смотри, Винс так вцепился в подарок, нипочем не отберешь, – с сомнением усмехнулся Анджело. Шеф и правда с восторгом ребенка осматривал, ощупывал и даже обнюхивал инструмент.

Ребята прихватили с собой не только бокалы, но и откупоренную бутылку, поэтому дальнейшая беседа потекла рекой, и мы прозевали прибытие остальных гостей.

Наше общение прервал яростный собачий лай, раздавшийся от двери, и цоканье когтей по вымощенной плиткой дорожке.

– О мадонна, – переполошился Лоренс, – и некуда спрятаться!

Пес, понятия не имеющий о такой мелочи как полоса торможения, пушечным ядром врезался ему прямо в диафрагму, чудом сумел удержаться на коленях нашего друга и пытался теперь вылизать его левое ухо.

Краем глаза он косился на нас как на потенциальные жертвы. «Кормильцы, – было написано на ехидной морде, – от судьбы не уйдешь!»

В сад выглянула Одетта. Она доложила нам, что синьора Лидия все еще в реанимации, их пустили к ней только на пять минут. Выглядит синьора еще неважно. Зато синьору Гюнтеру гораздо лучше, его перевели в общую палату. Во время их визита его допрашивала полиция, но вряд ли он сможет сообщить что-нибудь полезное.

Розыск ведется, патрули на всех дорогах.

– Наша старая дева вцепилась в ребенка, как кошка в мышку, – протянул Анджело, когда Бернардетт удалилась на достаточное расстояние. – Таскает его подмышкой повсюду за собой.

– Ну должен же кто-то позаботиться о мальчике.

– Я беспокоюсь не о мальчике, а о ней, – вздохнул Анджело. – Она может сильно к нему привязаться…

Дальнейший вечер шел по плану. После поздравительных речей и вручения подарка, сертификата на поездку в Исландию, гости направились к праздничному столу.

Шеф сегодня превзошел самое себя, даже девочки, вечно сидящие на диете, пробовали новые и новые блюда и мычали от восторга. Буэнос-Айрес, которому Марселина повязала на шею синий бант в безуспешной попытке придать хоть немного респектабельности, через четверть часа уже отвалился от тарелки, не в силах проглотить больше ни куска. Только сам Винсент почти не ел – повар наедается, пока пробует.