Белая собачка, или Карнавальная неделя

На днях они уже приходили в кафе. Сердце Бернардетт болезненно сжалось, – как всегда, когда она видела симпатичных детей. Если бы у нее был сын, она хотела бы, чтобы он был похож на этого мальчика – такой же бесхитростный взгляд и открытое лицо. Слезы немедленно начали наворачиваться на глаза, и она быстро отвернулась, делая вид, что протирает стойку бара. Наверное, нужно снова начать принимать желтые таблетки…

– Бернардетт, заполни брешь, – прокричал Лоренс, и она поспешила помочь на кухне. Маурицио наконец-то повел на прогулку пса.

Сколько раз можно повторять, что бедное животное не может терпеть так долго! Кстати, нужно взять домой и подлатать фартук, который Марселина вчера успела отобрать у Айри, до того как пес умудрился привести его в негодность окончательно.

Наконец, рабочий темп немного замедлился. Бернардетт отдала нож Винсенту, вернувшемуся с видом победителя побежденных, и собралась выйти покурить. Она направилась к парадному входу, а не к задней двери. Заодно и подогнать Чарлин, если та все еще прохлаждается, вместо того чтобы усердно трудиться.

Однако в зале ее перехватила незнакомая посетительница. Лет тридцати, в синем плаще и невзрачной шляпке, почти надвинутой на глаза, прикрытые очками в толстой оправе, выглядела она несколько странно – мялась, жалась, прежде чем решилась задать главный вопрос: нельзя ли ей увидеть господина Кассара? Бернардетт с ужасом представила себе, что Шеф займется сейчас еще и этой серой мышью, а значит – выйдет из строя еще на добрых полчаса.

Поэтому, ни минуты не сомневаясь, она преспокойно солгала, что господин Кассар отлучился по личным делам и, возможно, вернется не скоро, а может быть, не появится сегодня вовсе, потому что как раз сегодня у господина Кассара день рождения.

– Я как раз по этому поводу, – выдавила из себя мышь и, отводя глаза, пробормотала: – Не могли бы Вы, синьора, передать ему небольшой сувенир?

Сувенир оказался тщательно упакованным в целлофан свертком средних размеров, в котором прощупывалось нечто мягкое.

«О мадонна! – подумала Бернардетт. – Не иначе, плюшевый медведь».

Отделавшись от дарительницы, она сунула сверток за стойку бара и протиснулась, наконец, в дверь. Здесь и произошла заминка. На крыльце собралась целая толпа: Чарлин, прощающаяся со своим кавалером, блондинка с сыном, вышедшие из кафе, Маурицио с Айри, пытающиеся в кафе войти, почтальон, уточняющий у Маурицио нужный адрес, и сама Бернардетт.