Стекло

Загрустивший Тимон салютанул ему в ответ.

Замершие улицы, витрины, редкие прохожие. У соседнего киоска стояла стайка подвыпивших гопников. Дин напрягся.

– Эй, нифер!

Он уставился в землю, не реагируя на оклик, прошел мимо.

– Иди сюда, сука!

Дин стиснул зубы: сколько их, пятеро? Бежать бесполезно, драться, впрочем, тоже, он продолжал идти, спина заныла от напряжения, если догонят, ударят ногой, с разбегу – на ногах не устоять. А если ножом… Он до боли сжал кулаки, почему не бегут, почему не бегут, почему не бегут!!! Грохнуло за спиной, что-то ударило в тротуар рядом с его ногой, шипя, выбило искры… Он застыл на месте, пот ручьем тек по спине, тек со лба, попадал в глаза.

Сзади раздался хохот и улюлюканье. Ноги будто вросли в асфальт. Дин сделал шаг, второй, ноги не слушались, ноги были свинцовые. Он шел, впереди был угол его дома…

– Еще раз попадешься, козел, убью! – крикнул кто-то за спиной хриплым голосом.

Дин свернул за угол, ввалился в подъезд, с трудом поднялся и открыл дверь.

Сполз на пол и долго сидел, закрыв глаза. Голова была пустая, никаких мыслей. Наконец взял себя в руки, прошел в комнату.

***

Мать что-то штопала, сидя в углу.

– Ты почему не в постели?! – Он взял ее руку. – Тебе надо отдыхать!

Рука была горячая…

Ничего, скоро лягу, сынок, ты странный какой-то, случилось чего?

Нет, мама, давай сюда, – он забрал у нее иголку и… это оказалась его футболка. – Я же говорил, их не зашивать, так даже лучше. Ложись скорее, отдыхай!

Мне отцу рубашку погладить надо, ему на работу устраиваться завтра… И сразу лягу тогда.

Ага! Устроился! Дегустатором паленой водки! Ложись, не спорь, я сам поглажу.

Он вышел в другую комнату, устало опустился в кресло, закрыл глаза.

***

Лето тогда было жарким, они всей компанией сплавлялись на плотах вниз по течению. Купались, рыбачили, загорали, пили вино, пели. Трое суток на плотах! Звездное небо – ночью, днем – солнце. Плоты строили из автомобильных камер и досок, по краям камеры сверху – доски.

Получалась большая платформа, на которой запросто умещалось десять человек с палатками. Костры на плотах отбрасывали блики на прибрежные скалы; напившись, все до хрипоты орали «Музыку волн, музыку ветра». Пицца тогда полез на скалу, сорвался и распорол ногу, а Тимон все намеревался ее зашить. Пицце эта идея не нравилась, и он бегал от Тимона по всему пляжу, страшно хромая. Купались исключительно голышом.