Агрессивная мимикрия. Тексты песен разного жанра (бард, рок, панк, поп-рок, эстрада)

Про свет в сиреневом дыму…

Давай сыграем эти роли!

И будем помнить о прекрасном,

когда на лодках чёрно-красных

нас повезут на «байконур».

Нас часто будит по ночам

далёкий свет чужих созвездий.

И шёпот лунного дождя,

и сатанинский смех совы.

Мы забываемся в любви.

Смерть не страшна, когда мы вместе.

Когда мы с небом визави,

всё будет вечным и живым.

припев.

2011

Бессонница

Как тревожно поёт эта странная птица.

Даже ветер затих и пропала луна.

Словно горестный плач её песня струится.

И от песни такой мне сегодня опять не до сна.

Может, в этом повинна активность ушедшего света?

Или тайные игры планет и магнитных полей?

Словно тьму проглотив, тяжелеет сама атмосфера…

Источая печаль и тоску городских фонарей.

Не уснуть мне, опять, в этой звёздной, ночной круговерти.

Каждый нерв как струна, каждый прожитый год, как виток.

И теперь каждый сон для меня – репетиция смерти.

Отнимает коварно у жизни немалый кусок.

Алкоголем в крови я разбавил ночную тревогу.

Растворил этой смесью печаль и дурную тоску.

Кто-то вечно незримый беспечно поманит в дорогу.

Кто-то будет с утра, в наказанье, стучать по виску.

Но, расслабившись, вновь зазвучат мои ржавые струны.

Пусть недолго, но этого хватит на новый роман.

Я, конечно, игрок, но не пленник изящной фортуны.

Я из тех, кто уже никогда не сыграет ва-банк.

Я из тех, кто всегда одинок в карнавальной толпе.

Кто в разгаре фиест молчалив, ироничен и мрачен.

Кто когда-то давно заплутал на тернистой тропе.

Но который, именно это, считает удачей.

Истрепалась душа, словно ветром бумага.

Этанол испарился и ядом корёжит висок.

Сон теперь для меня – репетиция вечного блага.

Он теперь для меня, как спасительной влаги глоток.

2007

Быть пытался всеми любимым

Быть пытался всеми любимым.

Прятал стыд за орнаментом слов.

Дальнего неба сны-пилигримы

мне обещали святую любовь.

Муки взросления, тяжесть свободы

я пережил, как и все херувимы.

Пил до бессонницы сонную воду.

Пил и смеялся над тем как брезгливо

жрицы любви любовь пожирают.

До тошноты. До токсикоза.

Нежная лира мутирует в прозу.

В серую прозу бездушного рая.

Быть пытался Богу подобным.

Зверя нож протыкал мою грудь.

Но в вышине, за небесным кордоном,

сны-пилигримы не дали уснуть.

Тяжесть падения, муки свободы

я пережил, как любой обречённый.