Зуд

– Нравятся? – улыбнулся Керлиц, подавая часы, – старинная работа!

– О да, прекрасные… – ответил Ежи, разглядывая гравировку тонкой работы на золотом корпусе: волнистые водоросли, молчаливые рыбы и жемчужные раковины.

– Но не отвлекаемся, – господин Керлиц снова уткнулся в журнал. – Вы к нам откуда?

– Сложно сказать… – Ежи открыл заднюю стенку часов и любовался работой механизма.

– Понятно. Чем будете заниматься?

– Не знаю, – перочинным ножичком, который всегда был в кармане, Ежи подкрутил маленький винтик.

– Что ж, замечательно! – господин Керлиц захлопнул гроссбух и встал. – Пойдемте, я покажу вам ваш номер.

– Возьмите часы, господин Керлиц, я починил, там пружина немного ослабла – теперь не должны спешить, – Ежи протянул ладонь с лежащими на ней часами.

Но господин Керлиц не спешил забирать свои часы, он смотрел на протянутую ладонь, и во взгляде его читалась непередаваемая эмоция, неопределяемая, но невероятно яркая. Медленно он перевел взгляд на Ежи, поправил очки на носу, глянул через стекла, поморщился, резко снял очки, не отрывая взгляда, и произнес, будто вздыхая:

– Так вы часовщик…

Ступени широкой лестницы одна за другой плыли вниз, ковер шелестел фиолетовым ворсом, долго сохраняя следы, качалась бронзовая люстра.

Они поднимались в номер.

– Поймите, – говорил Ежи, – я не часовщик.

– Но как же? – возражал господин Керлиц. – Ведь вы починили мои часы.

– Это было несложно, просто подтянул пружину, каждый бы справился.

– Далеко не каждый! Совсем не каждый! – Керлиц забежал чуть вперед и, пристально взглянув в глаза Ежи, добавил: – Вы не понимаете…

Ежи ускорил шаг.

– Чем вы намерены заниматься? Ведь вы можете быть часовщиком. В нашем городе нет часовщика, а многие часы сломаны, – задыхаясь, говорил Керлиц, еле поспевая по ступеням за Ежи.

– Господин Керлиц, – Ежи остановился, – поймите же, я не чиню часы, я никогда этим не занимался.

Не знаю, что на меня нашло, когда я взял ваши… – Ежи помедлил, а потом добавил резко: – И вообще, я не расположен сейчас обсуждать перспективы моего дальнейшего пребывания здесь, я устал! Я, может, завтра же уеду!

Керлиц замолчал и сник. Они поднялись на второй этаж – по периметру тянулся ряд дверей красного дерева с бронзовыми номерками. Они подошли к номеру «4». Керлиц открыл дверь, вошел и включил свет, Ежи последовал за ним.