Зуд

Но однажды она не вышла на набережную… Мы нашли их в кровати – они умерли во сне. Печальные старики со светлыми лицами…

Цамер замолчал. Ежи стоял у окна. Их разделял длинный коридор печальных воспоминаний.

– Прошу, господин Ежи, осмотрим кабинет, – старик шагнул, шаркая по ковру слабыми ногами и поднимая сизые облака пыли.

Он включил свет в первой по правую руку от входной двери комнате и зашел туда. Кабинет был небольшой. Слева во всю длину стены тянулись стеллажи с книгами в темных переплетах. Справа располагался диван, накрытый пледом, у его ножки стояла огромная каучуковая трубка, и, хотя ее не раскуривали уже многие годы, она наполняла комнату сладко-кислым запахом древней печали.

В углу в пол вросли часы, их сердце замерло: метровый маятник с тяжелым медным диском застыл, и стрелки запечатлели навсегда момент времени – 2:32. Ежи прошел вдоль полок с книгами, касаясь старых переплетов, – книги дарили тепло, манили, ласкались. Ежи чувствовал каждую книгу – каждая целовала его пальцы… Этот поцелуй был глубок и прекрасен. Серый, с золотым узором переплет соблазнил Ежи. Книга легла в раскрытые ладони, распахнулась, и Ежи прочел:

Был путь нелегкий, долгий путь —

Две тысячи лет в слепом тумане:

По водам серым, словно ртуть,

В безмерном тихом океане,

Над волнами и под звездой,

Тревожа сонных рыб,

Я шел из дома и домой —

Я жив был и погиб.

Мне на пути не встретился никто,

Я сам с собой играл мирами,

И одиночество

Мне истину писало облаками.

Путь бесконечный, путь длиной

В две тысячи долгих лет —

Я шел из дома и домой,

Я молод был и сед.

Я пел, читая в облаках

Стихи других миров,

И, заблудившись в звездах и волнах,

Уснул средь рыбьих снов,

Пропал в безвременье, в клубах

Пропитанного истиной тумана

И в одиночестве

Безмерного, слепого океана.

– Вижу, вы любите книги, – старик Цамер стоял рядом, и глаза его пробегали по строкам стиха, – и они любят вас. Знаете, вы всегда можете посещать этот кабинет и брать книги.

Даже если не поселитесь в этом доме. Ведь книги скучают без человека.

– Благодарю вас, господин Цамер.

Ежи поставил книгу на полку и подошел к окну. Незашторенное стекло отражало освещенную комнату – Ежи увидел себя. Пыль, привлеченная влагой, металась вокруг – фигура Ежи светилась пылью. Рядом стоял старик Цамер, сухой и темный. Часы молчали, дождь отмерял секунды каплями о стекло.

– Идемте дальше, господин Цамер.