Чёрное зеркало. Короткие рассказы

По моей недобритой щеке прокатилась скупая мужская слеза. Ах, как же я неправедно жил всё это время! Пил самую паршивую водку и шлифовал её пивом! Тырил потихоньку со стройки всякий хлам! А ведь у меня чуткая душа и трепетное сердце! Мне мама об этом однажды сказала, когда втянула ремнём ниже спины и поставила в угол за то, что продал скрипочку. Я с ней ходил в музыкальную школу. На вырученные бабки, я – непоправимый глупец, купил жвачки и обкормил этой резиной весь класс до отрыжки. Почти тридцать юных дарований – будущих писателей, поэтов и драматургов, целый час не могли оклематься и приобщиться к сокровищнице великого и могучего….

Из-за моей детской шалости сорвались занятия по русскому языку, а маму вызвали в школу.

– Хватит про жвачку и школу! Рассказывайте об изнасилование! Вас на месте преступления застал наряд патрульно-постовой службы. Это указано в рапорте.

– Гражданка следователь, не было никакого изнасилования, а значит, и не было преступления. Я только прильнул губами…

– Куда прильнул?

– Да к кружке с пивом прильнул, говорю.

Сушняк, знаете ли, достал после вчерашнего банкета по поводу тридцатилетия моего «капитосика».

– Чьего тридцатилетия?

– Да у меня «Жигули» – копейка, по-простому – «капитосик». Ну, мы, как и положено, в гараже накрыли «полянку» прямо на капоте.

– Продолжайте по существу, или иначе отправлю обратно в камеру.

– А я по существу и говорю, гражданка следователь, – дверь вагончика отворилась с пронзительным скрипом, и на пороге появились стражи порядка, а у меня в руках кружка с пивом….

Лицо сержанта исказилось от негодования, когда он увидел её.

– Кого, кружку, что ли?

– Нет, гражданка следователь. Девушку – небесное создание, спящую на топчане. От злобы и ненависти, сержант заскрипел зубами. Ты – говорит – герой не её романа!

– Какого ещё романа? Про романа в рапорте ничего нет.

– Ну, я так и сказал. Внутри у меня всё оцепенело под холодным взглядом милиционера.

Томительное предчувствие несчастья обдало тело ледяной волной с головы, до пят.

Этот пронзительный взор я запомню до конца своих дней. На моём лице отразилось праведное негодование, и я вскочил, готовый к действиям! Последнее, что я увидел, перед тем как кромешная пелена застлала мне глаза, и я погрузился в мрачные глубины своего подсознания, был волевой подбородок сержанта и стальной взгляд его голубых глаз. Очнувшись в обезьяннике, внутри себя я ощутил состояние чего-то радостного и необыкновенно прекрасного.