Некрасавица и чудовище. Битва за любовь

Принцесса, в одной тонкой длинной рубашке, водила по решетке закованными в кандалы руками. Когда железо встречалось с железом, получался скрежещущий звук. Она похудела. От детской округлости щек не осталось и следа. Глаза стали казаться еще больше.

Сначала Клеа не узнала меня, прищурилась и посмотрела с подозрением, но потом удивленно выдохнула:

– Магда!

– Быстро освободи принцессу! – приказала я карлику, хотя тот и так уже гремел ключами.

Решетка отворилась с противным скрипом.

– Идем, Клеа, – не дала я подруге опомниться, – тебе не помешает ванна.

А сама лихорадочно соображала. Неужели принц Гис думает, что мои слова могут как-то повлиять на Клеа после того, как он посадил свою «невесту» в холодную темницу, заковав в кандалы? Что я могу ей сказать?

Пока в сопровождении карлика мы поднимались к покоям Клеа, она не проронила ни слова. Но я чувствовала ее испытующий взгляд. От внимания принцессы не укрылась ни одна деталь: шитье на моем платье, серьги и кольцо – подарки Морана, шелковая лента в моих волосах.

Губы ее сжимались все плотнее. Да, мой облик не соответствовал представлению об униженной и угнетенной пленнице, в отличие от самой принцессы, с которой недавно сняли кандалы.

Она молчала и пока живые мертвецы наполняли медную ванну в ее покоях.

Когда мы остались одни, Клеа резко сдернула рубашку и погрузилась в ароматную, обжигающе-горячую воду. Она остервенело терла кожу мочалкой, не заботясь о том, что пена и брызги выплескиваются на пол.

Кажется, сейчас будет взрыв.

– Магда, – сказала принцесса. Глаза ее метали молнии.

– Да, Клеа, я не умерла, – произнесла как можно смиреннее.

– Вижу. Ты стала шлюхой темного, – презрительно заметила принцесса. – И что? Тебя подослали, чтобы продемонстрировать, как это прекрасно?

Она была зла, растерянна. За язвительностью скрывалось отчаяние.

– Ты выглядишь довольной жизнью. Тебе нравится ублажать этого монстра? Хотя вы подходите друг другу – некрасавица и чудовище.

Лучше и быть не может.

Слова лились из Клеа грязным потоком, не прекращающимся ни на секунду. Я опустилась на край кресла и не перебивала ее, давая выговориться.

– Тебе не тошно от самой себя, Магда? Предать свет и все, что он олицетворяет. Ты даже не пыталась бороться, да. Мой отец…

Молча поднявшись, я подошла к ванне. Пока принцесса не успела ничего сообразить, положила руку ей на макушку и с силой надавила. Не ожидая такого, Клеа ушла под воду.