Сборник редакторских анонсов литературного портала Изба-читальня. Том второй. Проза

Даже белые розы в руках придворного Шута казались алыми! Не снимая шутовской колпак, он опустился на колени и положил цветы к ногам своей Королевы… А она была ослепительно молода и непозволительно прекрасна! И только легкая тень обреченности выдавала в ней невольницу. С тех пор, как Король привез ее из далекой заморской страны, Шут потерял покой.

– Шут! Мой верный Шут! – восклицал упоенный счастьем молодой Король. – Вот моя невеста! Радуйся, Шут! Тебе ли, дураку, понять, сколько она мне стоила!

И Шут радовался, как велел ему Король.

До тех пор, пока не заглянул в ее глаза, бездонно-синие, как апрельское небо и бесконечно печальные, как сама неизбежность… И тогда замолчал разум, заговорило сердце!

На королевской свадьбе Шут был самым веселым и шумным! Он веселил гостей, пел песни Королю, улыбался молодой Королеве. Но лишь она видела отчаяние в его веселье, неудержимую тоску в песнях и глубокую грусть в улыбке… И не могла она отвести взгляд от пестрого колпака на голове Шута.

Каждый раз ее сердце замирало при надрывном звоне его старенькой лютни. И не было больше никого вокруг…

Шут не боялся эшафота, он с облегчением бы сложил голову на плахе, если бы шел туда один…

– Мой Король! – Шут говорил медленно, последнее слово приговоренного обязан выслушать даже король. – Ты можешь казнить меня самой страшной казнью, и я с повиновением приму ее. Но молю тебя – не причиняй боли своей прекрасной Королеве!

– А ты что скажешь, моя неверная супруга? – Король был хмур.

– Мой Король! – молодая Королева впервые взглянула в глаза Королю без страха. – Твоя власть воистину велика, но даже ты не можешь никому приказать быть счастливым! Я не молю тебя о пощаде, но не казни своего Шута из-за меня!

Их вывели на высокий скалистый обрыв – двоих… Они стояли на самом краю, держась за руки – прекрасная Королева и придворный Шут.

– Я исполню ваши последние желания, – сурово молвил Король. – Я не причиню боли Королеве и не казню своего Шута.

Но хватит ли у вас самих сил принять смерть добровольно?

Потом Король долго смотрел вниз, где волны бились о гранитные скалы – они были багряно-красными от крови…

…Художник открыл глаза:

– Верно, Вильгельмина! КРАСНЫЙ – это любовь, страсть, самоотречение, преодоление и… снова любовь… Это сильный цвет!

Художник взглянул на хрустальный бокал – вода в нем была ярко-алого цвета! Она клубилась, растекалась внутри, словно волны, что шумели у скал.