Сборник редакторских анонсов литературного портала Изба-читальня. Том второй. Проза

 – И как здорово, что у меня есть крылья! Я могу видеть все и сразу! И это прекрасно!»

Из глубины голубой реки в небо смотрел старый Сом: «Это хорошо, что я живу на дне этой реки и могу видеть Птицу в голубом небе! Такой красоты не видит никто в мире!»

А в лесу на старый пенек забрался маленький Ёжик. Это было первое лето в его жизни.

«Как прекрасен мир! – думал Ёжик. – Эта голубая река – она течет РЯДОМ со мной! Этот лес – он шумит ВОКРУГ меня! И это небо – оно раскинулось НАДО мной! Это так прекрасно, что я – маленький Ёжик!»

….

Художник сидел в кресле с закрытыми глазами и улыбался. Вильгельмина терпеливо ждала.

– ГОЛУБОЙ цвет – это счастье, – наконец, тихо прошептал Художник. – Это восхищение, радость… Это начало. По-моему, так!

– Ты все схватываешь на лету! – смех Вильгельмины звучал в тишине, как музыка. – Ты чувствуешь цвета сердцем и видишь чувства душой. Уже пять цветов в твоем бокале! Взгляни-ка теперь на СИНИЙ…

* * *

Синий вечер опустился на землю… Высоко в синем небе зажигались первые звезды.

Снег из белого тоже превратился в синий. Синие сумерки накрыли маленький домик. И только упрямый огонек свечи пытался разорвать синюю пелену!

Она ждала Его уже давно. Но осень сменилась зимой. А Он не возвращался. Наконец, таким же, тоже синим, утром, Она получила письмо, в котором Он писал, чтобы она больше не ждала Его…

А Он тем временем уже шел вперед за Другой, сквозь синюю метель.

Только та, Другая, и не собиралась Его ждать… Когда Он встретился с ней, с Другой, она улыбнулась Ему и сказала, что Он ей совсем не нужен…

Синий вечер, синие сумерки, синее утро, синяя метель…

…Синий иней покрыл хрустальные стенки бокала. Художник глубоко вздохнул:

– Ожидание, тоска, разочарование и пронизывающий душу холод… Вот что означает здесь СИНИЙ цвет…

– Что ж, Художник! Еще немного усилий – Вильгельмина поежилась от холода, наступив босой ногой на синий иней.

 – Остался последний цвет – ФИОЛЕТОВЫЙ!

* * *

Фиолетовый, как пролитые чернила, и приторно едкий дым стелился над полем брани. Множество павших воинов, и своих, и чужих, лежали на земле. Стаи фиолетово-черных воронов кружили над ними, предвкушая кровавое пиршество.

Генерал устало снял шлем и оглянулся вокруг:

– Тяжелая была битва, верно, мой храбрый Воин?

– Верно, мой Генерал, – взгляд Воина был мрачен.