Апокриф

Я, видишь ли, похудел до твоего размера, а вовремя не прибарахлился.

– Я должен это увидеть!

Через несколько минут с дорожной сумкой в руках, набитой шмотьем, Билл стоял в моем номере. Могу и не уточнять, конечно, на сумке был гигантский логотип окон. Бросив сумку на ковер, Билл принялся осматривать меня. Наверное, именно так пятилетние дети играют в доктора.

– Здорово! И как ты это сделал?

– Просто захотел и как идиот стал это повторять. Я даже не помню, вслух я это делал или нет. По идее должен был вслух, тогда это напоминает библейскую тему Адама: когда еще во время нахождения в раю он попросил о дожде – и дождь пошел.

Попросил о прорастании семян – и был услышан. Единство слова и дела. Переход умственного труда в физический, как это трактовали классики марксизма.

– То есть если я захочу чего-нибудь и произнесу вслух – сбудется?

– Думаю, не все так просто. Ведь сказано, не искушай Господа Бога твоего. Скорее всего это должно совпадать с наличием объективной необходимости в деянии.

Поясню. Воздушного змея запускают по восходящему потоку. Мне для служения надо было похудеть, я и похудел. Если ты захочешь пополнеть, то вряд ли это получится, так как будет очевидным баловством. Но вот зрение тебе, наверное, поправить можно.

– Хочу нормально видеть. Видеть. Видеть. Видеть…

Билл зажмурился и продолжал повторять, как заклинание, свою просьбу минут пять.

– Хватит, открывай глаза.

Билл аккуратно открыл левый глаз, тут же зажмурился, сорвал очки и бросил на пол.

Очки, не ожидая подобного проявления благодарности за верную службу, издав жалобный звук, треснули, оттолкнувшись от пола, подпрыгнули вверх и, раскинув дужки, изломанным паучком застыли на паркете.

– Можешь ничего не говорить. Убедительная демонстрация радости.

– Здорово, просто здорово! Пойду позвоню жене. Пусть порадуется.

– Чему? Ты больше не будешь царапать ее очками при поцелуях?

Билл уже не слышал.

Человек женат. А у меня даже времени нет на флирт. Интересно, если я апостол, то мне что, к девчонкам теперь – ни-ни? А может, наоборот, это способ приобщения их к тайне.

Да и вообще, если я апостол, то, значит, безгрешен? И все, что сделаю, хорошо?

Классика ереси. Дремучие Средние века и заморочки Томаса Мюнстера. Дьявольщина в чистом виде. Искус. А жаль! Хотя попробовать все-таки надо. Ничто человеческое не должно быть чуждо, а то оторвусь от паствы – как тогда ей помочь?

Глава 23

Звонок.

– Слушаю вас.