Осанна

Осанна

Анна Мартынчик

Всевышняя любовь полнит плоть? И не попустим грех, что пал намедни! Над нами, с нами и за нас Господь? Уже не вера, но еще не сплетни…

Осанна

Анна Мартынчик

© Анна Мартынчик, 2015

© Виктор Вирт, дизайн обложки, 2015

Редактор Евгения Рамбл

Корректор Виктор Вирт

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Предисловие

Я являю собой совершенство,

Как и каждый, кто жив теперь,

Дух – мой храм, а добро – духовенство,

Страсть – мой ласковый нежный зверь!

Это неожиданно слушать от юной девушки, но юность и молодость у каждого только проходит одинаково, но наполняется разным.

По книгам Анна сходила с ума с самого детства и по её же меткому выражению, игрушки ей дарили, но книгами баловали. И если школьница средних классов читает после уроков Канта и Берна, то для любой другой можно было бы сказать – детства не было. И даже жизни не было – в обычном ее понимании. Но в том-то и дело, что данный случай особенный – так приуготовляются высокие умы. Для чего, к чему они будут прилажены, это становится известно и понятно годы спустя.

Автор выбрал самый сложный путь. Не выбирать и не игнорировать людей «хладных» сердцем («Нас «не своё», по сути, не тревожит) – нет, Март делает выбор в пользу «наполнения» глаз, разжигания в них страсти и любви, хотя бы из золы на самом дне сердца. Ведь всегда что-то остается… Разжечь костер и так дано не каждому, на раздуть погасшие угли – это дар особого порядка:

Учит опыт, и я научена

Не чуждаться порывов душ.

В кокон разума сердце вкручено,

А в любовную верю чушь…

И еще Родина. Любовь не зря сравнить можно только со светом – она как свет распространяется вокруг себя, и нельзя любить мать и не любить то место, где она явила тебя миру. Та самая Родина, которая начинается не с картинки в букваре, и, конечно, не с буденовки, а с матери. И поэзия начинается с колыбельной песни. И как песня звучат строки:

МАТЕРИ

Матерь грешницы – женщина-грешница,

Этот путь уготовил Бог…

Для меня ты – Господня наместница…

…Первозданной любви исток…

Любовь у Анны всегда (или почти всегда) наполнена не страстью, но духом.

Это редкость для женской поэзии, но тем она и прекрасна. Пусть читатель додумывает про себя – о любви или о поэзии сейчас сказано, каждый почувствует своё. Но сам поэт не может решиться, как любить, вернее – чем любить.