Грешные люди. Провинциальные хроники. Книга первая

Что у вас на сегодняшний день?

– Завершаем последнее укрупнение пятого отделения и первого.

– Пятое – это что?

– Усохшая Маевка с ее задиристым управляющим. Ну никак невозможно договориться по-хорошему.

– Как по-хорошему?

– Как предусмотрено планом. Всем оставшимся жителем деревни мы предлагаем на выбор жилье на любом другом отделении и на центральной – да их осталось десятка два, но будто рогами в землю.

– Помню Андриана Грызлова. – Кожилин усмехнулся.

 – Как приедет, сразу ко мне. В первую очередь.

– Простите, Николай Федорович, но Грызлова мы не приглашаем, вопрос ведь закрыт, от наших предложений он отказался. Вызван только для передачи бухгалтерских документов Семен Семенович Задойных. Комиссия сейчас готовит передаточный акт.

– Задойных – бухгалтер? Задойных, Задойных!

– Из бывших нарушителей соцзаконности, – подсказал нахмурившийся Усольцев

– И с моего разрешения?.

.

– Да, вопрос по вашему настоянию рассматривался на открытом заседании райисполкома, но добивался Грызлов.

– Потому и рассматривался в срочном порядке, что добивался Грызлов! Секретарша на месте? Попроси соединить с Маевским отделением…

Николай Кожилин – откуда он взялся; Андриан безжалостно гнал Воронка. Придержав у коновязи, отбросив вожжи, оказался в тесненьком коридоре одноэтажной совхозной конторы, ворвавшись в приемную, остановился как перед стеной.

– Люда, там кто?

– Здравствуйте, Андриан Изотович! Заходите, вас ожидают.

– Люда, я спрашиваю, кто там?

– Новый директор совхоза Николай Федорович Кожин, которого вы должны хорошо знать.

Новый? Почему новый, а старый-то где, что происходит? Смена директора, явно выделявшего Андриана Изотовича среди других (совхоз создавался на первой волне преобразования сельского хозяйства России из семи отделений, с приличными площадями залежных земель, так и оставшиеся нераспаханными) и далеко не молодых управляющих, оказавшимися защищенными от войны специальной охранной броней, во многом поддерживающего сохранение Маевки, произошла более чем неожиданно.

Директор был из старых опытных 25-тысячников, Валентин Петрович Марков, непосредственно вбивавший первый колышек под будущий совхоз, каких-то вольностей в руководстве не позволял.