Ведьмы не любят инквизиторов

Охотник усмехнулся:

– Как ты поняла?

Мор попробовала отодвинуться – не отпустил.

– Твое сердце. Оно не забилось быстрее… Неужели ты ничего не чувствуешь? Тогда зачем? Я же слабая ведьма… – Мор не договорила.

– Интуиция. Решил, что нельзя оставлять свободной.

В душе поднималась горечь.

– А еще говорят, у нас нет души! Непыльная работка у инквизиторов! – Ведьма начала говорить и не могла остановиться. – И сколько ведьм ты так обрабатываешь за ночь? Есть какая-то норма, а, Охотник? Ты хотя бы выбираешь тех, которые тебе нравятся, или тебе указывают, какую ведьму нужно подчинить? – Каждое слово сочилось ядом и било по гордости.

Глупо. Очень глупо. Ее инстинкт самосохранения просто кричал, чтобы она остановилась, но она буквально выплюнула вопрос:

– Скольких ты лишил свободы, бесчувственная скотина?

Ведьма забилась в его руках, пытаясь освободиться.

– Ни одной. Я еще никогда не забирал у ведьмы свободу. Я забираю жизни. Ты же слышала про Черного Волка?

Мор кивнула и всхлипнула, из глаз сами собой потекли слезы.

О нем молодая ведьмочка впервые услышала несколько лет назад. Правда в рассказах сплеталась с небылицами. Но во всех историях все сводилось к простому факту: не было случая, чтобы Черный Волк не догнал свою жертву. От него нельзя было спрятаться, и ни одна дикая ведьма не смогла нанести ему серьезный вред. Этот охотник казался неуязвимым для проклятий.

От Черного Волка пощады не жди,

Конец ведьму ждет, беги не беги…

Некстати вспомнилась дурацкая считалочка.

Моргана закрыла глаза. После того, что она наговорила инквизитору, страшно представить, что он может сделать.

Она никак не ожидала, что он поцелует ее. Ведьм не целуют, боятся потерять душу. Но этот мужчина либо был лишен души, либо не считал ее такой уж большой ценностью. Осторожное, даже нежное касание губ. Это был поцелуй с соленым вкусом слез, грусти и одиночества. Она неуверенно ответила, по телу разливалась нежность.

«Пусть он тоже хоть немного почувствует», – думала Мор.

Ее колдовская сила, подавляемая и так долго сдерживаемая, рванулась наружу и буквально заискрилась на кончиках пальцев. Охотник прервал поцелуй, а потом просто встал и, не говоря ни слова, ушел.

Следующим утром Мор встала совершенно разбитой. Она прошла мимо черной куртки, которая так и осталась лежать в прихожей, и усмехнулась: шкура Черного волка. При свете дня не такая и страшная.