Нераскрытое преступление 1984 года

Она, к удивлению, спокойно выслушала меня, сказала, что весь день будет дома. Пошел к двери. В приемной разговаривали:

– Удобно ли, товарищ полковник? – говорил кто-то. – Ведь он из Москвы. Вы его не знаете. Не повернет ли он все против вас? Ваше положение и так хуже некуда…

– Молчи, прошу тебя, молчи, Маркин. Он друг Гены. Понимаешь, друг?! Мне Петров рассказывал о нем. В общем, все! Ты на хозяйстве. Меня нет. Я с сердцем, печенками, с чем угодно: в деревне, на рыбалке, как угодно, но нет меня. Ты – голова.

Действуй! Часа через два пришлешь машину на кладбище… И молчи. Он за дверью стоит и все слышит.

Дверь открылась. Рядом с Кузьминым – капитан, высокий, с румяными по-детски щеками. Черные, вьющиеся волосы закрывали уши, спадали на большой белый лоб. Глаза острые, живые.

– Капитан милиции Маркин, – сказал он. – Заместитель полковника Кузьмина по оперативной работе. Машина ждет у входа… На два слова можно вас? – обратился Маркин ко мне и открыл дверь напротив.

– Потом, капитан.

У тебя будет еще время, – оборвал полковник и потянул меня на выход.

Вышли в коридор, перед лестничной площадкой стояло зеркало в полный рост: смотри, разглядывай себя со всех сторон. Кузьмин заметил, что я остановился у этого огромного зеркала, сказал:

– Петров придумал. Во всем отделе расставил зеркала в полный рост. Все видно, не спрячешься…

У подъезда ждала обычная машина – «Жигули».

Глава пятая

Машину полковник сразу же отпустил и направился к центральной аллеи кладбища.

– Вот здесь чуток посидим, – сказал он, останавливаясь у памятника солдатам. – Помянем ребят.

Сели на лавочку, закурили. Он достал узкую фляжку с коньяком. Отпили армянского по несколько глотков.

– Ты… Вы странный какой-то, газетчик. Молчишь все больше. Ну, да это ваше дело. Вы будете писать о Геннадии? Только не надо писать в наш ведомственный журнал, – сказал Кузьмин. – Я понимаю, вам неудобно в своей газете печататься. Во-первых, друг, во-вторых, сложности появились с фактом его смерти.

Но и в журнал тогда не надо. Не поймут там, дополнительными проверками замучают. Ведь они каждый подготовленный материал перед печатанием в управление присылают. И начинается перестраховка: как бы чего не вышло. С одной стороны, хорошо, что о нас вроде бы вспомнили, а с другой – лишние хлопоты.

– У них есть сильные журналисты, – сказал я.

– Наверное. Читаем иногда. Но, по правде говоря, нам не встречались. Значит, не везло нам.