Записи на таблицах. Повести и рассказы разных лет

Авраам, застыл на месте, кровь застучала в висках. Сын? От Сарры? Сын? Слова проносились в голове его снова и снова, мысли лихорадочно скакали, во рту стало сухо и закружилась голова. Ноги отказывались служить, и старик тяжело опустился на землю.

– Сын, Авраам. Да. От Сарры. От него произведу я народ твой. А Агар и Ишмаэля – да, вот этого, который ухмыляется, сидя на корточках позади тебя, отошлешь от себя подальше. Ты не бойся. Он – семя твое. Он вырастет, станет знатным стрелком из лука, мать подыщет ему египтянку в жены, и произойдет от него народ многочисленный, чья рука будет на всех, и рука всех на нем.

Но не в нем благословение твое, Авраам. А от сына Сарры – и тут ангел снизил голос до едва слышного шепота – произойдет твой народ, народ великий, который будет четыре сотни лет в плену египетском, как во тьме ночной, а потом выйдет оттуда и станет народом святым, служащим Господу. Да, Сарра твоя, мудрая старушка, смеется сейчас в шатре, слушая нас, у нее уже нет обычного для молодых женщин… ну ты понимаешь, о чем я, так приведи-ка ее сюда.

– Сарра! -воскликнул Авраам, – иди ко мне, женщина моя. Иди же, милая, и перестань смеяться.

Сарра, смущенная, вышла из шатра, она шла медленно, в страхе опустив лицо свое.

– Я не смеялась, – тихонько сказала она, дрожа от страха и от неожиданно наступившего восторга, которого ждала всю жизнь. Она станет матерью. Она родит, родит мальчика любимому своему.

– Нет, смеялась, – улыбнулся ангел, – да ты не бойся. В память об этом смехе назови сына Ицхаком[25 - Ицхак (ивр.) – он будет смеяться], и пусть он тоже смеется и радуется этому миру. А нынче вечером ты станешь способной к рождению, как способна ты печь столь вкусный хлеб.

У Сарры не было сил благодарить гостя. Она поклонилась головой до земли, и тихонько удалилась, тайком гладя себя по животу и груди, и радость, огромная всепоглощающая радость овладела ей так сильно, что она снова засмеялась.

А ночью, когда Авраам спал рядом, она ощутила давно забытую лёгкую боль в животе, и сладкую тяжесть в груди.

Сто лет было Аврааму, когда родила ему Сарра первенца. Сто лет прожил Авраам на земле и был еще крепок, и взор его не затуманился.

Вечер, душный и раскаленный, опустился на горы Хеврона. Закат был фиолетово-алым, словно полыхало вдали над Великим морем зарево уходящего солнца.