Кессонники и Шаман. Для любителей магического реализма

– Извини, Василий Иванович, больше не повториться, – с притворным испугом проговорил Суббота. – Мы все должны уважать свободу. Свобода не должна заканчиваться там, где начинается свобода соседа. Не так ли? Ты свободен, Василий Иванович, и по доброте душевной предоставляешь свободу нам. В той степени, конечно, в какой можешь…

– Опять началось, философ, – скукожился Василий. – Как тебя только студенты терпели? Затянешь свою болтологию на час. Философ. Спиноза. Заноза ты, а не Спиноза.

Ладно, пошли прочь! – пригрозил санитар. – Через пять минут приду в палату, проверю. Если продолжишь бузу, Кубинец, я лично вкачу тебе в твою треснутую задницу кубиков пять галоперидола.

– Все, все, Васенька, уходим, – наигранно заюлил Фидель. – В зааадницу не надоть. У меня жизнь дала трещину. Хотя Философ говорит, что трещина у меня в мозгах.

– Кубинец, доиграешься, – погрозил санитар. – А Философ прав. Не в заднице она у тебя, а в мозгах.

Была бы в заднице, ты бы здесь тридцать лет не торчал. Придурок. Даже не представляешь, как с тех пор все поменялось на воле. Свобода теперь другая.

– Свобода всегда прежняя, – улыбнувшись, пробормотал про себя Алексей. – Определения понятий меняются, а суть остается.

Суббота вернулся к себе в палату и лег спать, а через минуту услышал боевой клич революционера: «Жизнь дала трещину… До мировой революции остался один плевок. В блицкриг играют только немцы».

«Дурак, – подумал Суббота, погружаясь в теплый зеленый сон, в котором его ждала Вероника. – Дурак, но со смыслом».

Однако встретиться с любимой Философу так и не удалось. Капля! Она с таким грозным звоном треснулась о поддон, что больные вскочили со своих коек, точно после воя сирены. Началось броуновское движение. Люди перепутали время. Их было не остановить. В три ночи у них началось утро. Пациенты бросились на Бульвар, призраки ничего не соображали и падали от смешения времени, и бегали взад-вперед, не зная, куда им деваться, а пациенты наступали на них, на себя, сталкивались лбами, начиналось вавилонское столпотворение.

Санитар Василий, испугавшись бунта, надавил на потайную кнопочку и вызвал на помощь невозмутимого Петровича, санитара приемного покоя. Вдвоем они кое-как утихомирили больных. Поняв, что еще ночь, успокоились и призраки.