Пустые коридоры

Дальше следовала приписка (небесполезная, по мнению Стэнли, для опытов, но тревожная и свидетельствовавшая скорей о крайнем возбуждении Годена). «У дома Диккенса, – сообщил он, – когда бы я ни пришёл – сидит голубь. Сидит себе и урчит, в том числе и в неслышимом диапазоне (с частотой примерно от 0,05 до 0,2 Гц). Паскаль Годен, подпись, дата».

И подпись, и дата вызвали у Лоуренса ностальгию – как раз в феврале год назад он познакомился с Паскалем на семинаре в Гоа Science: Colonial Factor («Наука: колониальный фактор»).

Тот ещё «фактор». А вообще этих «факторов» не счесть. Вот и мистика теперь. Во все времена загадочное и таинственное стимулировало науку и по сути было главным мотивом её развития. То же и с религией – даже основные противоречия между религией и наукой выглядят вполне конструктивными: религия – миф, а наука пытается его развенчать.

Получив письмо от Годена, Ларри задумался.

Его отношения с родителями (читай – с Бродским) давно уже носили если не мистический характер, то во всяком случае далёкий от конструктивного.

Связь с родителями основывалась исключительно на чувствах, а атмосфера семьи являла собой весьма запутанную систему домыслов, поэтической символики и предрассудков. С раннего детства Стэнли был вынужден противостоять мифам, стараясь если не опровергнуть их, то хотя бы объяснить.

Так же и с Паскалем. Уже на симпозиуме в Гоа Ларри заподозрил в нём сумасшедшего. Не дауна, конечно, и не психа в смысле неуравновешенности (или ещё как-то), но всё ж таки – слегка пришибленного.

В Панаджи, к примеру (где коллеги провели бо?льшую часть времени), он признался, что безответно влюблён, и даже молился из-за этого. Молился неумело и неконкретно: Аллаху ли, Иисусу Христу – не поймёшь. «Определись уже», – советовал Ларри, но тот не внял. Казалось, Паскаль потерял всякую надежду и теперь искал поддержки, где придётся. «Божества» же бездействовали.

Никто из них и не помышлял помочь Годену (влюбился – страдай).

Подругу Паскаля звали Эмили. На снимках она выглядела приветливой, но печальной. Годен восторгался ею, затем напивался, и остаток ночи друзья проводили в West End Club, изображая успешных, но не вполне состоявшихся учёных. К утру Годен сникал, и они шли к морю, где проводили лучшие часы своего «симпозиума». У пристани качалась лодка, стоял запах рыбы (и никаких «божеств»).