День свалившихся с луны

Василий Михайлович присмотрелся, углубился во дворик, где было продолжение выставки.

Белый Мерседес мгновенно припарковался у обочины, из него вышел высоченный Витя Осокин – верный помощник и телохранитель Зиновьева.

Смешно, да? «Хранитель тела»! Да, ни фига смешного! Это без телохранителя сегодня дяде Васе было бы «смешно»!

Витя пробирался за «телом» в плотной толпе зевак, боясь потерять его из вида. И едва не сбил Зиновьева с ног.

…Он стоял у трехногого раскрытого мольберта, на котором были развешаны крошечные картинки в изящных рамках.

С картинок на прохожих смотрели симпатичные кошечки, собачки, и еще какие-то бурундучки и хомячки. У них были живые глаза. Хорошо прописанные, с мокрым блеском, они притягивали к себе, как притягивают на улице прохожих коробки с живыми котятами и щенками, или клеточки с живым товаром в зоомагазине.

Витя никогда не видел у своего хозяина такого лица. Он трогал картинки руками, наклонялся к ним, чтобы разглядеть поближе, чуть не нюхал.

А потом перевел взгляд на девчушку, которая продавала их.

– Это ваши работы? – спросил он у девушки.

– Мои, – ответила она, стуча зубами. На ней была куртка, старенькая, с капюшоном, какого-то жуткого цвета застиранных синих семейных трусов эпохи развитого социализма, сильно поношенные джинсы, смешные туристские ботинки – «турики».

– А зовут Вас как, милая барышня? – Вите показалось, что Зиновьев жутко смущается, и потому выбрал для общения такой тон – старосветский какой-то, если такой на самом деле существует.

– Дарья, – ответила девушка.

– Вы замерзли? – снова спросил Зиновьев.

Она кивнула в ответ. Он видел, как она постукивает ботинком о ботинок, ежится, и дует в рукава куртки, в которые буквально втянула по самые кончики пальцев свои худые, как веточки, руки.

– Я покупаю все, что вы продаете, – решительно сказал Зиновьев. – Какая цена вас устроит?

– Я не знаю, – засмущалась художница.

 – Я оптом не продавала еще!

Зиновьев достал из внутреннего кармана пальто бумажник, открыл его, и вытащил все, что в нем было.

– Вот, этого хватит? – Даша увидела в его руках с десяток стодолларовых купюр.

– Ну, что Вы! Это много! – Даша взяла три бумажки. – Вот этого хватит за работу, – сказала она и спрятала деньги в карман.

– А это – на теплые ботинки, – улыбнулся Зиновьев и сунул ей в карман остальное.