День свалившихся с луны

Впрочем, он ведь предлагал подружиться, чтобы изучать русский язык и путешествовать вместе, поэтому внешность его большой роли не играла. К тому же он тут же сообщил, что в Париж прихватит свою Сигрен, так что, считай, все точки, где надо, расставлены с первой минуты. Правда, кто их знает, этих голландцев, с их свободной любовью, с кварталами «красных фонарей» и прочими излишествами! Даша девушкой была хоть и современной, но придерживалась традиционных взглядов на взаимоотношения полов.

Впрочем, может быть, она поспешила с выводами, и голландец действительно предлагал «пообщаться по-дружески», и более ничего.

Поживем – увидим.

Вечером Даше позвонил Зиновьев.

– Как ты, девочка? Как настроение? – прочирикал он по привычке.

Его голос прозвучал на фоне уличных шумов, и Даша поняла, что ее благодетель отправился на прогулку со своим любимым бассетом Мамочкой. Он всегда гулял с ним сам, и как-то признался Даше, что действительно любит только ее и Мамочку.

Таким странным совсем не собачьим именем бассета назвала дражайшая супруга Зиновьева, Кира Сергеевна: она ненавидела свою давно ушедшую в мир иной свекровь и всех собак на свете, и потому отыгралась на ситуации, когда муж принес в дом беспомощного складчатошкурого щена с длинными ушами.

– Ты сошел с ума! Собаку! В дом! У нас паркет из африканской сосны! Убирайтесь вон оба! – орала в запале жена Василия Михайловича, размахивая у него под носом кухонным полотенцем.

– Ты, похоже, забыла, что дом этот не совсем твой.

А еще правильней – это мой дом, – жестко оборвал ее Зиновьев, больно перехватив руку с тряпкой.

Щен, как и положено малышу, без устали наливал лужи на дорогущий паркет, Кира Сергеевна тыкала его мордой в мокрое, и, вспоминая, как муж заботливо менял пеленки под умирающей свекровью, зло нарекла пса «Мамочкой». Она не выносила его и называла «безногой собакой»!

На самом деле бассет был мужиком, и очень скоро свое мужское естество он с удовольствием демонстрировал не только пробегающим мимо собакам, но и хозяйке дома, как будто всем своим видом говоря: «Вот смотрите: кобель я, а не Мамочка!»

Странно, но муж вдруг полюбил это имя, и совсем забыл, что бассета зовут гордо и красиво – Луи-Гранд-Леколь-Бобби-Шарм… и дальше что-то еще «бла-бла-бла».

На фига такое имя, если ни на выставки, ни на элитное супружество псину не готовили?! Он был Мамочкой, нежнейшим существом на свете для Васи Зиновьева.